Falcrum (falcrum) wrote,
Falcrum
falcrum

«Эти бессмертные», Вадим Проскурин

"Попаданец". В магический мир. Быстро окрутевший. Надоело уже? Ха, это как об этом рассказать...

Вот отличный автор и справился с задачей прекрасно. Ну, во-первых, главного героя положительным персонажем назвать весьма затруднительно: более того, называя вещи своими именами, он - изрядный засранец. Однако, попав в непривычную обстановку, как-то само собой поведение постепенно меняется. Крайне интересно наблюдать, даже под "ментальным воздействием":

«Ощущение щенячьего мазохистского восторга, переполнявшее Павла в начале сна, заметно потускнело. Павел по-прежнему знал, что обязан повиноваться лорду Хортону, но теперь это повиновение было не как у дрессированной собаки, а как у вышколенного солдата. Теперь воля Павла не растворялась в воле повелителя, Павел научился отграничивать свои желания от желаний повелителя и стал замечать, что собственные желания становятся все сильнее. Как будто невидимая волшебная клетка, надетая повелителем на его мозг, наполнилась изнутри едкой кислотой и начала растворяться. В какой-то момент Павел осознал, что способен говорить со злым сарказмом и даже... Нет, не издеваться над повелителем! И не шутить... Павел не мог подобрать правильного слова для этого понятия, его невозможно коротко описать, его можно только прочувствовать, когда ты служишь в армии и какой-то незнакомый полковник, которого ты видишь впервые в жизни, обращается к тебе с какой-то глупостью. Ты встаешь по стойке "смирно", выпучиваешь глаза, отвечаешь строго по уставу, полковник понимает, что здесь что-то не так, но придраться не к чему. И только солдаты, наблюдающие за происходящим из курилки, могут оценить суть происходящего. И еще проходящий мимо лейтенант, такой же "пиджак", как и ты, смотрит на тебя и восхищается твоей ловко замаскированной наглостью. Причем в этой наглости нет ничего оскорбительного для полковника, это просто элемент армейской культуры, так же как матерная ругань - элемент культуры колхозника. Проведя в армии месяц, ты понимаешь, что солдаты никогда ничего не делают, если попросить их по-хорошему, они понимают только крик, вначале это кажется ненормальным, даже возникают мысли о поголовном сумасшествии, а потом ты понимаешь, что это естественно, что выполнять следует лишь тот приказ, который отдан достаточно решительно, потому что если выполнять любой приказ, наступит разброд и шатание. Слишком часто командиры облекают в форму приказа свои странные мысли, естественный солдатский саботаж работает как пакетный фильтр в компьютерной сети, он отсекает заведомый маразм и пропускает к мозгу солдата лишь те приказы, которые реально нужно выполнять. А теперь Павел оказался в роли солдата.»

Во-вторых, очень интересен сам мир - эдакая застывшая стабильность:

«Этот мир чужд, совсем чужд тому, к которому привык Павел. С первого взгляда трудно заметить разницу: земля под ногами, небо над головой, ветер и дождь - все такое же, но стоит присмотреться к деталям внимательнее, и разница становится огромной.
Люди, населяющие этот мир, бессмертны. Это бессмертие потенциально, не как у Кощея, а как у эльфов, человека можно убить, но если его не убить, он будет жить вечно и никогда не состарится. Лорд Хортон живет на земле более трехсот лет, а бывают и более старые люди, но никому из них не дашь на вид больше сорока. Они не седеют и не лысеют, не становятся дряхлыми и не впадают в маразм. Подобно эльфам, они никогда не выходят из расцвета сил, они могут существовать в этом состоянии вечно, а точнее, пока их кто-нибудь не убьет.
Раньше Павел думал, что бессмертие, пусть даже потенциальное, а не актуальное - это прекрасно. Но теперь, когда он увидел своими глазами бесконечные поля, расчерченные квадраты полей и огородов, разделенные тонкими ниточками оросительных каналов, и в каждом квадрате в крошечной лачуге ютится семья, и нигде не видно детей... Бессмертие бессмертию рознь. Если ты всю отпущенную тебе бесконечную вечность колупаешь деревянной мотыгой один и тот же клочок земли, если рядом с тобой ковыряет землю одна и та же женщина, которую ты любил сто лет назад, если воспоминания о единственном вашем ребенке давно изгладились из твоей памяти, то грядущая смерть совсем не пугает. Молот нирваны, разбивающий в щепки колесо сансары, становится избавлением от бесконечной череды однообразных дней, и неудивительно, почему холопы никогда не сопротивляются зачисткам.»


И селекционирование человеков, кстати, весьма там приветствуется. Как и многое другое. Для господ-колдунов, конечно же. Книга достаточно жёсткая, да и тема сисек раскрыта вполне - детям лучше не подсовывать. С отсылками всё в порядке:

«На дне души Хортона поднял голову червь страха. Хортон позволил ему быть, сейчас граф был один, ему не нужно было скрывать постыдное чувство. Если не побеждать страх, пока он мал, если дать ему вырасти, дать ему пройти сквозь душу до самого верха, страх исчезнет сам собой, оставив после себя новые мысли, которые могут помочь, когда придет время сражаться. Ни один воитель никогда не признается другому, что он позволяет страху быть. Хортон подозревал, что большинство воителей не признаются в этом даже себе, но Хортон был не из их числа. Ураганный ветер вырывает из земли могучий дуб, но немощная тростинка сгибается и отклоняет удар стихии, сохраняя свою жизнь. Воитель не должен быть немощной тростинкой, но иногда, когда никто не видит, можно позволить себе минуту слабости.»

Кому как, а мне «Дюну» Херберта напомнило:
"Я не должен бояться. Страх убивает разум. Страх - это малая смерть, что ведет к полному забвению. Мой страх я встречу лицом к лицу. Пусть он пройдет надо мной и во мне. А когда он пройдет, внутренним оком я разгляжу его след. Там, где прошел страх, будет пусто. Там только я останусь."


Великолепно, рекомендую.
Tags: Книги
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments