Falcrum (falcrum) wrote,
Falcrum
falcrum

Categories:

«Евпатий Коловрат», Лев Прозоров

Часть рязанской дружины, не успевшая к уничтожению своего города монголами Бату-хана, добровольно уходит в живые мертвецы под руку Велеса, чтобы отомстить...

Если бы автор сам не отрекомендовал бы эту книгу - фиг бы я за такое взялся, честно скажу. Мне его однофамильца, пишущего в основном "славянское фэнтези", хватило уже с избытком. Но прочёл - и не пожалел, написано добротно:

«Старый Телсерг поддёрнул штаны и потуже затянул кушак. Ой-вой, как-кая баабаа... большая, белая... в степи таких нет. Хорошо бы в обоз отправить. Да что проку: Телсерг у неё сегодня десятый. Всё равно сдохнет, только дольше промучается. Ни к чему доставлять бессмысленные страдания живому, Боги не любят. Телсерг считал себя милосердным и имел на то полное право. Он никогда никого не мучил и не пытал без приказа начальника. Собственно, и убийство не приносило ему большого удовольствия - работа грязная, но нужная. Когда сотник приказал ему удавить оплошавшего в бою побратима, Телсерг сделал дело чисто и быстро - не стыдно вспомнить. Он никогда не оставлял, наконец, на потеху стервятникам тяжело раненых врагов и изнасилованных женщин. Не оставляй подранков - закон старый, как степь и тайга.»

Полно правильных деталей, вроде «праведного царя Иоанна, рекомого Батыем» или «ладушек как призывания кумира, славление идолицы Лады». Временами, правда, попадаются анахронизмы:

«- Ни пуха ни пера! - крикнул вслед воеводе и его спутникам Аникей.
- К чёрту! - грянуло в ответ в четыре голоса.»


Или вообще что-то из совсем другой оперы - это что за санскрит?

«А на прощанье - имечко тебе новое. Был ты Еупатий. Ныне наречёшься на древнем языке - Кала-Вратья, присягнувший Тёмному - Мне присягнувший. А по-нынешнему... по-нынешнему пусть будет Коловрат.»

А ещё писатель подымает интересный вопрос:

«И тут вдруг послышался спокойный голос Нишань-Удаган:
- Э, седая борода, я чего-то не поняла - зачем ты своего Ису сыном божьим зовёшь? Тебя послушать - шаман как шаман.
- К-какой шаман?! - поперхнулся от удивления епископ, из-под чёрных густых бровей воззрившись на бабу в косматой шубе, невесть чего делающую в Джихангировом шатре.
- О! - одобрительно крякнула Нишань-Удаган. - Седая борода - умная голова, не зря говорят. Какой он шаман, твой Иса? Паршивенький шаман, непутёвый. Силы много, мудрости совсем нет. Три дня умирал, только-то! Мой учитель, Холонгото Убгэн-багши, месяц мёртвый лежал, к Эрлиг-Номун-хану ходил, я, недостойная глупая девка, на две недели помирала, твой Иса три дня только побыл, э-э! По воде ходил - а зачем? Так молодые шаманы дурят, пока в них Сила играет. Зачем у перевозчика кусок мяса отнимать? Или к больному он спешил? Нет, просто Силу показывал, хвалился. Плохой шаман. Духов гонял - так на то и шаман, чтоб духов гонять, когда они в людей влазят. А мёртвых зачем из могилы поднимал, тревожил попусту? Ведь опять ни за чем делал - Силу свою показывал. Молодой, глупый - сперва помереть надо, Силы на том свете набраться, потом дела делать, а у него всё навыворот. Дерево загубил - оно-де зимой плодов не дало. Дурное дело нехитрое. Вон у Холонгото Убгэн-багши деревья за день из земли поднимались - это Сила. А воду в кумыс переводил, бездельников собирал да пятью лепёшками кормил - разве на такие дела Сила даётся? Я тебе скажу, седая борода, куда твой Иса вознёсся, когда от Эрлиг-Номун-хана - как ты его зовёшь, Шатан, да? - когда от Шатана назад пришёл. Он мудрости-то набрался, вспомнил, чего творил, ой, стыдно ему стало, вот и улетел с глаз людских подальше. Да и Силы-то, поди, немного осталось, порастряс на пустяки. Иначе бы не плакал, когда к кресту прибивали. Шаману это пустяк, шаман себя сам копьём протыкает - и ничего ему с того не будет.
Епископ нипочем бы не сумел вставить хоть слово во вроде бы неспешную речь Нишань-Удаган. Впрочем, надо было ещё выдавить это слово - и этого-то несторианин сделать не мог, только пучил глаза под выгнутыми чёрными бровями да наливался багровым соком, не в силах не то что заговорить - вздохнуть от возмущения, растерянности и гнева.
А шаманка проворно подхватилась с места и внезапным движением закинула вверх подол меховой шубы, прикусив его крепкими белыми зубами. Только-только открывший наконец-то рот несторианин поперхнулся так и не произнесёнными словами. Под шубой не было ничего, кроме вовсе ещё не старого тела шаманки, и тело это, помимо всякой воли епископа, приковало взгляд давным-давно не видевшего женской наготы старика.
Однако ж и сиятельные ханы, и нукеры в синих чапанах не бросили на тело Нишань-Удаган ни взгляда. Во-первых, многие слышали от дедов и бабок, что ещё в дни их юности лицо и тело Нишань-Удаган не отличались от нынешних. Во-вторых, всё знали, Кто ходит в любовниках у шаманов и шаманок, и не было охотников пробудить Их ревность. Разве только Джихангир приподнял бровь и с сытым любопытством огладил взглядом холмы и впадины смуглого тела шаманки - но он-то был богом и внуком бога, ему ли было страшиться Тех?
Тем временем Нишань-Удаган выхватила из-за пояса стоявшего рядом нукера нож и, воткнув его в свой чуть выпуклый медный живот, полоснула слева направо под пупком - и тут же проворно подставила левую ладонь под вывалившиеся из разреза внутренности. В шатре остро и ржаво запахло кровью, и к её запаху прибавился тяжёлый пряный дух потревоженных потрохов. Нишань-Удаган покачала своими перламутровыми кишками, раздувающимися с тихим шипением, под горбатым носом епископа. Лицо того, уже поменявшее цвет с багряного на почти белый, стало стремительно приобретать нежный дымчато-зелёный оттенок, свойственный священному камню страны Сунов, глаза, и без того выпученные, грозили выпрыгнуть из глазниц.
Нишань-Удаган запихнула внутренности в распоротый живот звонким хлопком - и отняла руку от совершенно целой, неповреждённой плоти. Лишь густо залившие её ноги алые струи да ржавый запах напоминали о только что разыгравшемся действе. Шаманка выпустила из зубов подол, и тот занавесом рухнул вниз, скрывая зрелище её залитого кровью тела. Всё ещё слезящийся маслистыми алыми каплями нож Нишань-Удаган вернула хозяину-нукеру. Тот невозмутимо вытер клинок и убрал его в ножны.
Смеющиеся глаза шаманки обратились к епископу:
- Что, седая борода, если Тот, кому ты служишь, не слабее моих повелителей - сделай так же! А если и не получится у тебя - чего ж бояться? Сам говорил, твой Иса - мёртвых воскрешает.»


Но, увы, ответа на него не даёт. Однако, изучить вполне можно.
Tags: Книги
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments