Falcrum (falcrum) wrote,
Falcrum
falcrum

«Млава Красная», Ник Перумов, Вера Камша

Как-то совсем неожиданно матёрые фэнтезийщики сгруппировались и выдали альтернативу середины девятнадцатого века. Да, чуть-чуть мистики присутствует, но если её убрать - ничего не изменится. Не ожидал - ни от одного, ни от второй...

Отличия от нашей реальности есть, но вполне себе косметические: ну, Киевичи вместо Рюриковичей и т.п. Фундаментально отличается лишь количество дураков в российской власти - меньше в разы. А так - всё похоже:

«Как можно не соглашаться, когда речь заходит о смехотворных притязаниях русских встать вровень с просвещенными и разумно управляемыми державами?!»

И "гордые самобытные", и либерасты - всё те же:

«- ...Поймали, значит, сиятельного, - неожиданно зло ухмыльнулся Росский, дослушав повесть Сажнева. - И поступили с ним соответственно?
- Соответственно. - Югорец сжал пудовый кулак. - Сам знаешь, Федор, по-иному они не понимают.
Росский кивнул.
- Знаю, да только одними только штыками да пулями все равно не получится.
- Получится! - хищно оскалился югорец. - Небось при батюшке Алексее Петровиче тихо сидели, нос из гор боялись высунуть. Государь милостив, тоже решил, что все, больше не полезут, научены. Тут-то и началось...
Да, началось. Две вырезанные казачьи станицы. И, как говорили шепотом, не без предательства кого-то из штабных.
- За Большую Авксеньтьевскую да Сухопадскую мы сполна отплатили. - Сажнев даже кулаком пристукнул. - Надолго запомнят.
- Они - пожалуй, а мы... Вот возьмет какой-нибудь... - Росский сделал паузу, явно кого-то вспомнив, - на Капказ за мерзости сосланный, сочинит слезливую историйку, как последних детей вольности обижают, и в толстых журналах напечатает. Дамы же цветами завалят. Ах, смелость какая! Ах, как они интересны!
- Смелость... - только отмахнулся Сажнев. - Из-за чашки с кофием. Нет, Федор Сигизмундович, мое правило простое. Коль в доме зиндан да полон - то хозяина дома вздернуть, а сам дом взорвать. Война ведь, не институт благородных девиц.»


Язык, что и следовало ожидать, великолепен:

«Пришедшие с Балтики снеговые тучи тяжело терлись боками, наваливаясь друг на друга, - и оттого, как говаривали в народе, у них случалось "лопнутие животов". На землю, обнаженную бесстыжей рукою осени, сыпались и сыпались бесчисленные пуды обманчиво-легкого белого пуха, и не было ему ни конца ни края.
Облака не признавали межевых черт, проведенных легкомысленным людским родом. Река для них оставалась просто рекой, черным извивом дремлющей змеи, окруженной облетевшими рощами.
В одном месте темный поток нырял под серокаменные арки старого моста - правда, вместо центрального пролета осталась только пустота. На западном берегу возле полосатой черно-белой будки и шлагбаума возникло некое подобие неряшливого гнезда великанской птицы Рух: цепляясь за малейшую неровность, за купу сосен, за полосу кустарника, там тянулись брустверы из мешков с песком, камней, набитых землей бочек и вообще всего, что подвернулось под руку пионерной команде. Сама дорога перекопана широким рвом, на глинистом дне скопилась стылая жижа. Земля еще тепла, ловит раскрытыми губами падающие снежинки, и они тотчас тают, исчезая незримыми никому слезами.
Плывущие в небесах тучи, обладай они глазами, увидали бы в бескрайних лесах, продернутых тонкими и редкими ниточками дорог, длинные, извивающиеся, подобно сказочным бескрылым драконам, колонны. Серое, черное, темно-зеленое, изредка вспыхивающее кричаще-алым и роскошно-золотым.»


И детали хороши:

«- Так точно!.. Все медали, какие есть, надел да и отправился. Спасибо городовому на Ладожской першпективе, объяснил куда да как. Являюсь, значит... - Увлекшись, Петровский уже не столько отвечал командиру батальона, сколько рассказывал остальным стрелкам, случившимся поблизости. - Являюсь. Зал высоченный, две избы одну на другую поставить - и то запросто влезут, полки доверху, и все книжками заставлены. В жисть столько не видывал. Я, само собой, мундир одернул, думаю, ох ты боже ж мой, ну да ничего, где наша не пропадала! Иду к стойке, а там батюшка молодой, не батюшка даже, а семинарист, господин скубент, в бородке одна волосина другую догоняет. Глаза голубые, ну чисто как у барышни. - Сажнев не прерывал, югорцы слушали со вниманием. - Я, значит, к нему. Шаг печатаю, грудь вперед. А он мне, здравствуй, мол, служивый, какими судьбами, чего тебе надобно? Не ошибся ль ты, библио́тека тут, не что иное! А я ему, мол, здравия желаю, батюшка, спасибо на добром слове, а токмо я не просто служивый, а его василеосского величества Югорского стрелкового батальона обер-унтер-офицер Петровский, по имени Егор, по отчеству Онофриевич! И потребна мне именно библио́тека, не кабак вовсе иль иное непотребство! Мол, куда шел, туда и пришел!
Стыдно, видать, ему стало, покраснел опять же, ровно красна девица, и говорит: "Благослови тебя Господь, Егор Онофриевич, Югорского батальону обер-унтер-офицер, чем же я тебе помочь могу?" А я ему - потребна мне, дескать, книжка про Ливонию, да такая, чтобы там все понятно сказано было, потому как мне не токмо самому читать, а и всему взводу рассказывать. Поверите ль, нет, просиял батюшка-скубент, обрадовался, к полкам меня повел, говорит, мол, прости, Егор Онофриевич, найдем сейчас тебе книжку. Ну и дальше, про то, как читать пользительно да что всем нижним чинам грамоту знать обязательно надо...»


В отзывах книгу отчего-то ругали "скучной". Хм, по мне - очень даже интересная. И актуальная. Рекомендую.
Tags: Книги
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments