Falcrum (falcrum) wrote,
Falcrum
falcrum

«Ведущий в погибель», Надежда Попова

Продолжение чудесного цикла «Конгрегация» изрядно порадовало, хотя, на мой вкус, повествование и несколько затянуто. Кроме того, есть моменты, от которых разит современностью...

Ну, к примеру, инквизитор, пусть в лайт-версии этой реальности, сталкивается с полуявным сопротивлением местных властей. Торговле он мешает, видите ли. Вариантов разрешения проблемы - масса, но вот чтоб побиться об заклад, что, я, в натуре, за три месяца дело раскрою, да на немаленькую сумму - как-то это совсем из иной оперы. Из той же, откуда появилась агентесса (что вполне бы себе) и оперативница голубых кровей, изрядно владеющая всякими смертоносными железяками. Ну, хоть не в бронелифчике - и то хлеб. Всё остальное - просто прекрасно:

«- Убийца - стриг, - возразил фон Вегерхоф убежденно. - Настоящий. Очень молодой, очень неопытный. Если ты перестанешь прерывать меня, я скажу, из чего я делаю подобные умозаключения. Первое, - продолжил тот, когда Курт умолк, демонстративно подняв руки. - Это сами следы. В устном предании, всем известном и ставшем уже непреложным, всегда упоминается о двух отверстиях напротив яремной вены, однако - след от укуса подлинного стрига выглядит чуть иначе. Человеческая кожа ведь штука довольно прочная, а стенка артерии и подавно; зубы же стрига, вопреки общему мнению, остроты далеко не бритвенной, и для того, чтобы прокусить и кожу, и артерию, требуется немалое усилие. Я этого усилия не замечаю просто потому, что я de facto сильнее, однако, кроме отверстий от верхних зубов, остаются еще глубокие отпечатки от нижних, которые в момент укуса упираются в тело. На мертвой обескровленной коже их несложно обнаружить. И я обнаружил. Второе. Подобное поведение у трапезы - отличительная черта молодых, очень молодых; им не до того, чтобы блюсти пристойность, они нетерпеливы и поспешны, а бывает, что и слегка невменяемы. Они плохо переносят голод, а потому зачастую не думают ни о безопасности, ни о благоразумии. И съедают больше, чем требуется. После им становится дурно, но в следующий раз они поступают так же - не останавливаются вовремя.
- Поверить не могу, что я все это слушаю, - пробормотал Курт тихо, с тоской покосившись на наполненный стакан в руке стрига; глоток-другой сейчас точно не помешал бы. - Бред... - выдохнул он, подперев ладонями голову, вдруг ставшую тяжелой, словно наполненная камнями бочка. - И что же, по-твоему, означает остановиться вовремя?
- Я объясню, - кивнул фон Вегерхоф, глядя на него с состраданием. - В академии ты наверняка постигал некие основы анатомии; верно? Сколько крови в человеческом теле? Если проводить соотношения с пивными кружками - пять. Сколько пива ты можешь выпить прежде, чем тебя затошнит? Не медленно, в течение вечера, под копченые колбаски, а - залпом? Бог с ним; пусть хотя бы воды. Сколько воды?.. Не больше двух кружек. Две с половиной, если сделаешь над собою усилие. Желудок попросту больше не вместит - физически. Разумеется, в обсуждаемом нами случае все несколько иначе, часть выпитого сразу расходится по собственным сосудам, и лишь малая доля остается в желудке, однако ведь, для того и пьется. И вот так досуха - это слишком. Только после очень длительной голодовки. Или сдуру.
- Почему отметается версия взрослого... или зрелого, или старого, или как там у вас? - ожесточенно выговорил Курт, вдруг осознав, что в данную минуту злится на Вегерхофа не за то, кем он является, а за то, что стриг спокойно попивает вино, в то время как ему самому позволено лишь обонять терпкие ароматы. - Почему не древняя особь вроде тебя - как ты сам сказал, с голодухи?
- Я не древняя особь, - возразил тот со своей неизменной полуусмешкой. - Я, если сравнивать, скорее особь зрелая. Не столь давно покинувшая пределы юности. Зрелая же особь, майстер инквизитор, как правило имеет на подхвате тех, кто доставит ему обед в постель, как и полагается ослабленному тяжелобольному. Но даже если слуг, друзей, помощников и прочих соучастников нет, опытный стриг не совершил бы такой ошибки, как оставление тела на виду. Даже если предположить, что от голода временно помутился разум, утратился самоконтроль, и жертва была убита так... неэстетично, после насыщения, когда нервы успокоятся, за собою все равно следует прибрать.
- Быть может, кто-то ему помешал? Прохожий припозднившийся, к примеру. Спугнул.
- Спугнуть стрига... это занятно, - хмыкнул фон Вегерхоф, неспешно отхлебывая из стакана, и, посерьезнев, тяжело вздохнул: - Господи Иисусе, все сначала... Вот почему я работал лишь с Эрнстом... он уже имеет опыт, уже знает подобные мелочи, тебе же все придется растолковывать снова.
- Если твои слова правда, - заметил Курт, - если ты действительно сотрудничаешь с нами - таких "снова" у тебя будет еще немало. Люди, знаешь ли, смертны.
- Все смертны, - отрезал тот. - Вопрос лишь в способах... А теперь к делу. Спугнуть возможно лишь, опять же, новичка, который пока не знает своих сил; а это - только подтверждение моей версии. Средств же избавиться от лишних глаз, случайно застукавших тебя над трупом, множество. Если нет желания убивать свидетеля, что проще всего, то можно попросту сделать шаг в сторону, в тень, и никто, пусть самый зоркий и чуткий, тебя не заметит; разумеется, он заметит тело, но это легко исправляется ударом по голове. Даже если успеет что-то увидеть - пускай, когда очнется, думает, что ему пригрезилось, а что нет.
- Хорошо, - допустил он. - Тогда такой вопрос - так, ради любопытства и общего развития: куда деть тело?
- В реку - проще всего, - пожал плечами фон Вегерхоф. - Благо большинство городов стоит на них. Даже если найдут после, труп будет в таком виде, что ни опознание, ни версии убийства не будут иметь смысла. Можно сжечь... Однако это удобно для тех, кто питается дома. Закопать, в конце концов.»


С языком всё по-прежнему чудесно:

«- Не отбрыкивайтесь, майстер Зальц, - усмехнулся стриг, - скромность - не ваш конек. Вы загнали его в стойло лет двадцать назад, где он благополучно издох от недостатка ухода и полнейшей обездвиженности...»

Детали радуют:

«Найти дом единственного свидетеля по этому мутному делу оказалось чуть сложнее и потребовало некоторого времени и усилий; возвратиться пришлось едва ли не к самой ратуше, по тесным и довольно извилистым улочкам пройдя еще с полгорода. Отыскивая "дом с синим лебедем на флюгере", Курт не в первый уже раз подумал о том, что к улицам и жилищам надлежало бы применить те же правила учета, что и к книгам в больших монастырских или университетских библиотеках. "Улица горшечников, дом пятый", "сапожный переулок, дом третий" - вот это было бы куда как отчетливее и ясней, чем неопределенное "такой вот с поцарапанной дверью напротив вяза, как свернете"...»

И спецподготовка личного состава интересна: медитации там, удар кулака, гасящий свечу - никак, с шаолиньскими коллегами (это вспоминая «Мессию, очищающего диск» Олдей, хе-хе) обмен опытом провели.

Очень хорошо, рекомендую.
Tags: Апдейты, Книги
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments