Falcrum (falcrum) wrote,
Falcrum
falcrum

«Терской фронт», Борис Громов

Прапор-омоновец, шестнадцать лет оттарабанивший в Чечне, таки "добегался". Вот только вместо небытия (райских кущ, котла со смолой - подставить по желанию) он оказывается в том же месте, но тридцать лет спустя. А на Земле таки случился БП с применением спецбоеприпасов. "Ядерной зимы" не было, но уцелело немногое и немногие. Но и выжившим есть что делить...

Странное несколько впечатление от завязки: не, что герой крут сверх меры - как бы жанр обязывает. А вот что электромагнитным импульсом выжгло всю электронику, уничтожены чуть ли не целые континенты (как в анекдоте: "Да нет больше твоей Америки! Ещё раз спрашиваю: кто уронил на пульт валенок?"), а оставшиеся в живых в ус не дуют хотя бы насчёт радиации... Или вот центральный персонаж, который в жизни ничего кроме автомата не видел, непринуждённо и к месту цитирует Пушкина - как, много таких прапоров вы знаете? В целом же - неплохо, хотя и приперчено некоторой мистикой:

«Рядом с плацем торчит из жиденького кустарника завалившаяся плашмя плита из шлифованного гранита. Покрепче упершись ногами в землю, ухватываю плиту и, поднапрягшись, переворачиваю ее. Стряхиваю ладонью в штурмовой перчатке прилипшую землю, какие-то корешки и дождевых червей и вижу, что на плите выгравировано мое лицо. Широкая улыбка, лихо заломленный берет на затылке. Дата рождения и дата смерти, вернее, боя в Науре, после которого все решили, что меня убили. А еще, надпись: "Погиб, спасая боевых товарищей" и силуэт Ордена Мужества чуть правее и ниже фото. На миг становится как-то совсем жутко. Не каждый день удается поглядеть на собственную... ну, не совсем могилу, скорее, памятник. Но, как не крути, памятник все же могильный. А в голове звучит тихий голос Бати из сна: "Мы ведь тебя похоронили". Обессиленно опускаюсь в траву рядом с памятником, и тут меня накрывает.
Я не знаю, что это было. В мистику не верю, а для игры расшалившегося воображения это было слишком ярким и правдоподобным. Я просто ВИДЕЛ, что здесь произошло в тот день, видел во всех подробностях.
...
А потом накатила новая волна отчаянья. То, что мира, в котором я вполне счастливо прожил почти тридцать пять лет, давно нет, я понял уже давно. Понял разумом, но никак не мог принять душой. Потому и воспринимал все, что мне говорили, так спокойно, что до конца все равно не верил в реальность всего происходящего. Продолжал втайне надеяться, что вот-вот проснусь, и все будет, как и прежде. А вот сейчас окончательно осознал, что ничего уже не будет. Не будет поездок к родителям и шуточных перебранок с младшей сестрой Юлькой. Что никогда я больше не пройдусь по Арбату, никогда не выпью чешского пива в компании старого приятеля Олега в любимом нами обоими уютном пивном ресторанчике на Таганке. Что никогда я не пофлиртую больше в Парке Горького с какой-нибудь симпатичной незнакомкой, подарив ей только что выигранного в тире плюшевого медведя. Вся моя жизнь, которая мне так нравилась, все те люди, которых я знал и любил, все это исчезло навсегда, давно превратилось в радиоактивный пепел. Господи, как же мне было хреново в тот момент! Что же мне со всем этим делать?! Как же мне теперь жить?!»


"Армейского" юмора, как заезженного, так и не очень, в избытке:

«Автомат Калашникова - лучшее средство для передачи негативных мыслей на расстояние до одного километра!»

Наконец-то попалось вменяемое описание смотанных изолентной магазинов:

«- Молодец. Теперь, гляди сюда, - я вынимаю из подсумка свою "спарку" магазинов, и кладу ее на стол рядом с его магазинами. - Разницу видишь?
- Вижу, - отвечает Толя, - у тебя горловины в одну сторону, сами магазины один выше другого и что-то между ними вложено.
- Снова молодец, - киваю я. - Два коробка спичек там вложены. А зачем, понял?
- Нет, если честно.
- Смотри, когда магазины смотаны "валетом" как у тебя, то когда один к автомату присоединен, то второй горловиной вниз смотрит. А если ты при стрельбе им в землю ткнешься? Что, думаешь, всегда время почистить будет? Это, во-первых. Можно за что-нибудь неудачно цепанувшись, патрон "потерять". Это, во-вторых. А в-третьих, при таком положении, как у меня, смена магазинов быстрее происходит, переворачивать не надо. А в бою это важно. И еще, когда сматывать будешь, горловины должны быть или на одном уровне, или у левого она должна быть выше, но не наоборот. Почему?
- Если наоборот, то выступающая вверх горловина правого магазина в предохранитель упрется и опустить его не даст, - покрутив мою "спарку" в руках и даже приложив ее к автомату, отвечает Толя.
- Соображаешь.
- А спички-то зачем?
- Ну, в случае с "семьдесят четвертыми" АК и АКС, или АКМ-АКМС достаточно и тонкой фанерки, лишь бы зазор между магазинами был, чтоб оба присоединить можно было. А вот если у тебя АК-103 или АК-74М, то зазор должен быть больше, потому что на них "ласточкин хвост" под оптику установлен. Вопросы?
- Да нету, вроде.
- Ну, тогда переделай, как у меня. Приноровишься чуток, поймешь, что так намного удобнее. Изолента вон, на подоконнике лежит, а вот спички или фанеру уже сам ищи, у меня кончились.»


Ну, и в стокувырнадцатый раз убьют Юру Семецкого - традиция, однако. Опять же, слово «калич» не ожидал встретить - хоть оно и далевском словаре есть. Продолжение уже пишется - прочту.
Tags: Книги
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments