Falcrum (falcrum) wrote,
Falcrum
falcrum

Categories:

Дилогия «О чём молчат могилы», Михаил Злобин

Некромант в нашем с вами мире - не залётный, самородок:



«— Здорово, Серега! — полицейский протянул мне ладонь для рукопожатия. — Ну, наконец-то! Веришь, нет, я уже полпачки скурил, пока ждал тебя! Думал, дым из ушей пойдет! Ты чего так долго?
— Привет, Дамир! — крепко пожал ему руку, почувствовав неприкрытую тревогу, исходящую от него. — А ты будто не знаешь? Москва же! Я, вообще-то, не на вертолете летаю. Пробки, будь они неладны.
— Мог бы и на метро разок съездить, дело срочное, блин, я же по телефону предупреждал!
Я слегка офигел от такого заявления. Нет, я, конечно, все понимаю, человек явно на нервах, но границы все же нужно соблюдать. Тот факт, что я вообще здесь нахожусь, это дань нашим приятельским отношениям с Дамиром, которые зародились в те далекие годы, когда я решил впервые заявить о себе как о проводнике в мир мертвых. Это был разгар лихих девяностых, когда с экранов телевизоров заряжали воду, лечили от всех болезней двадцать пятым кадром и впаривали чудодейственные циркониевые браслеты. Лучшего времени для появления говорящего с мертвецами было сложно придумать.
В первый раз, смешно вспоминать, но меня даже слушать не стали, выставив взашей из отделения. Но я был слишком упорным, так что подловил вне стен отдела отчаявшегося новичка, на которого скинули очевидный "глухарь" и требовали подвижек по делу. Этим новичком и был Галиуллин. Пребывая в полной растерянности и не имея ни единой зацепки, он согласился на мое предложение и с горем пополам сумел организовать очную ставку с моим первым клиентом. Тогда я затеял это ради того, чтобы создать себе репутацию настоящего медиума. Привлечение к реальному расследованию — это ли не признание моих способностей? Со временем, расчет оправдался. Череда запущенных обо мне слухов дошла до ушей нужных людей, которые сперва из простого любопытства начали мной интересоваться, а в конечном итоге стали широко пользоваться моими услугами, некоторые даже на постоянной основе.
Чтобы не плодить себе врагов на пустом месте, я придумал простую легенду с несколькими правилами, дабы окружающие были убеждены в бесполезности попыток втянуть меня в какой-нибудь промышленный шпионаж и бизнес-войны. Основополагающим правилом было то, что от мертвеца невозможно чего-либо добиться угрозами или убеждением. Если он при жизни скрывал какую-либо информацию, то после смерти не выдаст ее и подавно. Поскольку реальной конкуренции у меня в таких делах никогда не было, то и подтвердить или опровергнуть это правило никто не мог. Конечно, было множество попыток вовлечь меня в крайне мутные истории, но я съезжал весьма умело, оперируя именно своими выдуманными ограничениями.
Но это было потом. А в первый раз, когда подтвердился весь пересказ, слышанный мной от жертвы убийства, меня посчитали соучастником преступления и закрыли в следственном изоляторе на четыре дня. Если бы не мое железобетонное алиби, которым я озаботился заранее, даже не берусь предполагать, чем все это б закончилось.
Ну и поскольку репутацию невозможно выстроить из одного кирпичика, в дальнейшем мне еще не единожды приходилось помогать милиции вообще забесплатно. Это было что-то вроде частных консультаций, после которых некоторые далеко не рядовые служащие даже получили новые звезды. За эксплуатацию моего труда некоторые даже опрометчиво обещали вернуть мне должок, о чем я, к их вящему неудовольствию, ни на секунду не забываю.
С тех пор прошло уже много лет, но хорошие (я бы даже сказал почти дружеские) отношения сохранились только с Дамиром. Поэтому от этого человека вдвойне неприятно было выслушивать подобные заявления.»


И вот оно как:

«— Общаться с мертвыми, это тебе не в Гугле запрос вбить, — проворчал я больше для успокоения Галиуллина, припоминая одно из своих выдуманных правил. — Не факт, что он вообще на эти твои вопросы захочет отвечать.
Конечно же, я безбожно лукавил. Нет у мертвецаничего такого, что бы он сумел от меня скрыть. По крайней мере, мне такие уникумы пока еще не попадались. Но знать об этом не положено ни единой живой душе. Пусть лучше все будут убеждены, что я не могу получить любую, какую только захочу информацию от покойника. Так всем будет спокойней жить, и мне в первую очередь.»


Знаем, лекарство, знаем - только оно хуже болезни:

— Какой дурак на Плюке правду думает?.. Абсурд!
— Вот потому, что вы говорите то, что не думаете, и думаете то, что не думаете, вот в клетках и сидите. И вообще, весь этот горький катаклизм, который я тут наблюдаю... и Владимир Николаевич тоже...

«И хоть внешне я вовсе не урод, но редко когда мне доводится ощущать от женщин столь насыщенные положительные эмоции в мой адрес. Чаще всего в их глазах и душах горят расчет и алчность, ведь я считаюсь весьма обеспеченным человеком даже по меркам Москвы, а для меня, как эмпата, нет ничего противней лжи и лицемерия в свой адрес. Так что какими бы талантливыми актрисами эти женщины не были, утаить от меня свои истинные чувства у них не получается. Кстати, именно поэтому я и "докатился" тогда до романа с дочкой олигарха. По крайней мере, ее интерес ко мне был настоящим, не меркантильным. Как вы понимаете, в среде богатых людей очень мало красивых и обеспеченных женщин, которых буду интересовать именно я, а не мои активы. Как правило, большую часть времени меня окружают профессиональные "тюнингованные" бимбо, которые одним взглядом способны определять годовой доход мужчины и так же профессионально к нему присасываться.»

А ещё ему нужна подпитка:

«Хоспис вообще являлся прекрасным местом для человека с даром вроде моего. Пропитанные смертью, болью и отчаянием стены для меня были лучше любой крепости. Здесь я был если не всесилен, то близко к этому. И здесь же я частенько проводил так называемую "подзарядку".
Не знаю, по какой причине, но та Сила, которая позволяет мне поднимать мертвых, со временем таяла, даже если я ее не использовал. Как бы я не старался, какие бы эксперименты не проводил, но остановить этот отток у меня не получалось. Поэтому каждый месяц, а когда активно пользовался даром, то и того чаще, я приезжал в один из четырех московских хосписов, с главными врачами которых у меня была договоренность. Туда, где каждодневно кто-то умирал, страдал от боли или рыдал в отчаянии. Здесь я ходил по этажам и впитывал темный туман, невидимый никому, кроме меня, который и являлся тем, что я называю на джедайский манер Силой, хотя, ни по своей сути, ни по применению они совершенно не похожи.
Да, кто-то может сказать, что паразитировать таким образом на страданиях человеческих бесчестно, или даже подло — ну а что прикажете делать? Самому идти с ножом в ночные парки? Полагаете, это будет намного лучше? Вы просто не представляете, какая начинается ломка, когда запас Силы иссякает. Не знаю, что там испытывают героинщики без дозы, но, думается мне, их ощущения, помноженные на самое мощное похмелье распоследнего запойного алкоголика, будут лишь бледной тенью от того что испытываю я, будучи опустошенным. Понятия не имею, зачем я оправдываюсь. Наверное, потому что где-то в глубине души тоже не могу перестать считать себя аморальным типом, а не жертвой обстоятельств.
Да, иногда и такое накатывает, ничего не поделать. И ведь к психоаналитику с такой проблемой не подойдешь, приходится как-то самому справляться.
Так что не думайте, что этот дар доставляет мне одно удовольствие. Я с тоской вспоминаю те далекие годы, когда я еще не знал прикосновения Силы и не был привязан такими хоть и длинными, но поводками к больницам. Однако жизнь играет свой собственный известной только ей сценарий. И когда мне было девятнадцать лет, в соседней комнате, прямо во сне, умерла моя мама. Тогда я сполна хлебнул этой черноты, и уже не смог от нее избавится. Пытался, но так и не сумел.
Проходил день, бессонная ночь, полная метаний и бреда, еще один день, и лютая ломка гнала меня, как голод гонит падальщика на поиски мертвечины, на обход больниц и стационаров, в трусливой надежде, что там кто-нибудь недавно умер.
Противные крысы, что сильно досаждали тогда нашей семье, не могли восполнить своими смертями моего «голода» даже на минуту. Поэтому, чтобы как можно чаще находиться рядом с теми, кто вот-вот готовился перейти в лучший из миров, я на некоторое время устроился в самую крупную больницу города санитаром. Там редко какой день в реанимации или оперблоке обходился без смертей, так что темной некротической энергии, или что там она на самом деле из себя представляет, у меня теперь было в достатке.
Тогда я учился на втором курсе экономического факультета, и, можете поверить, не так просто было совмещать учебу и сменную работу в больнице, так что мне пришлось бросить институт. Тогда мой запас был куда меньше, либо расходовался гораздо быстрее, и подзарядка требовалась каждые несколько дней. Сейчас, слава всем святым, если вообще уместно их упоминание в этом контексте, я мог протянуть без подзарядки гораздо дольше.
Короче говоря, как бы избито и клишированно не звучала эта фраза, но мой дар действительно является и моим проклятьем. Но хватит об этом.
Дни, когда я таскал утки лишь бы иметь основания находиться в медицинских заведениях давно прошли. Теперь же с руководством хосписов у меня давно налажены отличные отношения, я ежегодно жертвовал на их счета шестизначные (реже семизначные) суммы в рублевом эквиваленте, и совсем не контролировал, на какие цели они расходовались. Не бог весть какие деньги, конечно, особенно по меркам Москвы, но и взамен от них я не просил ничего обременительного. В ответ мне всего лишь предоставляют на безвозмездной основе крохотные комнатушки, где я периодически провожу свои эксперименты и свободный доступ в здания. Вот так, все довольны, все при деле.»


А вот тут - душевно:

«— Понятно... а скажи, Саныч, как давно у нас воры в законе стали решать вопросы посредством судов, а не братвы и паяльников?
— Хо, Серёжа, давно! Ты уж лихой двадцатый век не вспоминай. Мы же теперь в правовом государстве живем, а это значит, что?
— Что? — эхом повторил я за Петренко.
— Что любого можно наказать исключительно легальными методами! Нужно только лишь немного раскошелиться.
— Странное у тебя представление о правовом государстве, Саныч...
— Уж какое есть, — хохотнул мой собеседник, — а главное истину отражает.»


Герой стремительно скатился к почти каноничному злодею - не уверен, что буду изучать дальше.
Tags: книги, ностальгия, фильмы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments