Falcrum (falcrum) wrote,
Falcrum
falcrum

Categories:

«Низший-9», Руслан Михайлов

Девятая часть одноимённого цикла:



«- ... Себе дороже срать на чужие одуванчики. Эта поговорка не врет.
– Странные у вас тут поговорки. Но душевные.»


Карнавал, да:

«Дама из высшего общества колеблется... вот сука и дерьмо... так хочется плюхнуть хлебный мякиш в этот подсоленный и поперченный желток...
– Все так и приготовлено, леди! – обрадованно вякнул трактирщик, ставя на стол запотевшие кувшины. – Кушайте!
– Дерьмо, – повторила Теулра, резко сдергивая с лица полумаску.
– Боишься какой-то пандемии? – чавкая, спросил я – Или булимии? На лицо ты такая уж и страшная...
Червеус зашелся в приступе смеха, едва не сметя на пол ненавистный ему салат. Теулра, одарив меня злобным взглядом, решительно расчленила яичницу и впечатала в нее духовитый ржаной мякиш.
– Высший, сука, этикет! – пояснила она перед тем, как забить рот вкуснятиной и блаженно зажмуриться.
– Этикет, – повторил скривившийся Червеус, возвращаясь к унылому ковырянию салата и изо всех сил втягивая ноздрями воздух, напитывая себе исходящим от блюда с мяса ароматом. – Странный этикет, где истинные леди всегда скрываю свои несомненно прекрасные лики за полумасками или же, на худой конец, вуалями... Если такую трахнешь в темном уголке ночного розария и она будет пусть голой, но в полумаске – так никто и не осудит столь милого и непосредственного поведения двух обуянных страстью... а вот если она без вуали, а ты просто коснулся ее мизинчика...
– То она дешевая шлюха, – заявила Теулра, облизывая с губ желток. – Ключевое слово – дешевая.
– А вам не похер на их мнение? – спросил я, наливая себе компота.
– Никому не похер, если однажды действительно хочешь попасть в Заповедные Земли»


Бдительный:

«Я сомневался, что в воде есть что-то гиблое, но нахрена рисковать? Если на территории потенциального врага тебе предлагают руки омыть – плюнь в харю его и вотри плевок подошвой ботинка поглубже.»

Вот поэтому я очень не люблю массовые экскурсии:

«Судя по увиденному, раньше сюда прибывали на машинах – свернув с Тропы – или же морским путем – швартуясь к первому из островков, снабженному удобным причалом. Затем толпа ведомых щебечущим экскурсоводом толстых ленивых и наглых добросов медленно двигалась от островка к островку, переходя через мосты и сквозь зевоту безразлично слушая и тут же забывая слова сопровождающего. Добросы оживали только ближе к середине пути – на подходе к центральному острову с зоной отдыха. Еще бы! Тут можно от пуза нажраться вкусных жирных гамбургеров – обязательно с двойным майонезом, двойной котлетой и сыром, а лист салата можно выкинуть нахрен. Затем часик подремать, еще разок перекусить, потом, потягивая через соломинку сладкую шипучку, сонно поглазеть сквозь стекло на жителей морского дна и... через большое-большое "не хочу" пойти дальше по островкам вплоть до последнего, где можно будет наконец-то поставить в свою карму жирную-жирную галочку "я приобщился, осознал и проникся", после чего взобраться обратно на кораблик или запихнуть жирную жопу в машину. Можно двигаться дальше – к следующему гамбургеру с тройной картошкой… то есть – к следующим шедеврам искусства и памятникам мутной и никому уже нахрен неинтересной замшелой старины...»

Накаркает ведь:

«– Вот-вот.. одно воспоминание в моей старой голове особо яркое. В нем, я, молодая, серьезная, строго одетая, стою перед сидящими передо мной заслуженными учителями литературы собранными со множества школ и свезенных сюда для прослушивания моей лекции. Лекции о тех произведениях и авторах, что с этого момента запрещены для чтения в школах как некорректные. А под словом "некорректные" в те далекие времена понималось очень многое – расизм, сексизм и так далее. И произведение "Дедушка Мазай и зайцы" было одним из тех, что попало под запрет. В этом поэтическом добром произведении рассказывается о том, как старый охотник Мазай во время гибельного половодья собирает чудом спасшихся зайцев – с плавающих стволов, с островков. Он собирает зайцев в свою лодку, после чего подводит ее к берегу и выпускает спасенных зверей на свободу. Часть зайцев, что особо сильно замерзла, он отогревает у себя дома и выпускает позднее. Такой вот бескорыстный поступок доброго человека.
– Ага... и почему произведение было запрещено?
– Потому, что Мазай спасал зайцев, – грустно улыбнулась Исфирь.
– И?
– Он спасал только зайцев, понимаешь? Исключительно зайцев. А ведь не может же быть, что во время половодья в тяжелом положении не оказались и другие звери тоже. Лисы, к примеру. Нелетающие птицы. Может, и волки. Но Мазай проявил расизм, спася только и только зайцев. Остальных зверей он бросил на произвол судьбы и спокойно вернулся домой в тепло.
– А может других зверей и не было?
– Об этом в произведении не упомянуто. И потому можно смело предполагать, что другие звери были. Но их Мазай спасать не захотел. И потому это произведение нельзя давать для чтения детям.»


Это вот амиши «амнушитами» названы, чтобы «не разжигать»? Ну-ну...
Tags: Апдейты, Книги
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments