Falcrum (falcrum) wrote,
Falcrum
falcrum

«Рассказы ночной стражи», Генри Лайон Олди

Вторая часть цикла «Карп и дракон» состоит из трёх повестей, соединённых единой сюжетной линией:



«– Вот мы сидим с вами, демон и бодисаттва, – казалось, весь мир сошелся для Оды Нобунаги в этой чашке. – Я вынужден быть демоном, преисполненным силы и гнева. Таково мое положение и обязанности. Вы вынуждены быть бодисаттвой, источником милосердия и сострадания. Таково ваше положение и обязанности.
– Кто же нас вынудил к этому?
– Мы сами, кто еще? Я не знаю никого сильнее нас самих.
Каждую последующую осень, в те дни, когда листва кленов из желтой делается красной, князь Ода приезжал в Акаяму. С малой свитой он шел в храм Вакаикуса, садился у алтаря, где для него заранее выставляли табличку с поминальным именем Коса, и молчал. Намолчавшись вдоволь, бывший сёгун отправлялся туда, где росли сосны, скрученные в узлы, и рябины с двуцветными кронами. Там он пил чай в одиночестве.
– Если мы оба победили, – спрашивал Ода Нобунага, глядя в небо, – откуда взяться поражению?
И отвечал сам себе:
– Да откуда угодно!»


Потому, что кисточкой, а не пером:

«Старшина не ответил, занятый письмом. Зимняя, она же "походная" тушь более густая. Ее замешивают на масле с добавлением желе из водорослей, чтобы не замерзала. Писать такой тушью сложнее, чем обычной летней. Тут не до разговоров.»

Милый обычай - вполне популяризованный нынче, так что слышали многие:

«– Меч, Рэйден-сан. Стальной меч. Вы слыхали о пробе меча?
– Нет, Сэки-сан.
Брови старшего дознавателя, седые не по годам, сошлись на переносице. В этом не было осуждения или раздражения, как нет их в снеге, налипшем на зонт. Что же здесь было? Беззлобная зависть пожилого мужчины, когда он глядит на юношу и завидует его святой наивности; зависть и сожаление о том, что время летит стрелой.
– Ну да, вы еще так молоды. Не смотрите на меня, как на святого, достигшего бессмертия, я тоже не застал те времена. Никто из ныне живущих не застал. Но я слышал от своего деда, что прежде, до того, как будда Амида осчастливил нас своим даром, самурай мог без причины зарубить крестьянина или бродягу. Просто так, чтобы опробовать на нем свой новый меч. Цудзигири, "смерть на перекрестке".»


И это самурай, причём чиновник - пусть и низкого ранга:

«Жареная утка на вкус оказалась восхитительной! Впрочем, мне не с чем было сравнивать: раньше я никогда не пробовал мясо. Ну да, утка – птица. Все равно не пробовал. Мама говорила, в детстве, после тяжелой болезни, мне давали мясной бульон. Это помогло, я быстро окреп.
Сам я этого не помнил.»


Я видел, как сумотори это отрабатывают на деревянных столбах - впечатляет, да:

«Если это была оплеуха, ей можно было сломать дерево. Раньше я слышал о харитэ, пощечинах, какие дают сопернику борцы сумо. Гром и молния! Я даже видел эти пощечины на открытом помосте, установленном на центральной площади в Акаяме. Но я и представить не мог, что это значит на самом деле, когда гиганта ничто не сдерживает.
Голова обезьяны мотнулась так, словно в нее ударили тараном. Слугу швырнуло к дверям, виском он ударился о доски, боком – о железный крюк. Что бы ни хрустнуло – ребра, шея или височная кость – это уже не имело значения.»


Если в первом томе было про правила этого мира, то тут - про исключения из них. Отлично, рекомендую.
Tags: Апдейты, Книги, Сумо
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments