Falcrum (falcrum) wrote,
Falcrum
falcrum

Categories:

«Командарм», Макс Мах

Хороший автор наваял альтернативу - ввёл во времена Гражданской нового героя, передав ему часть памяти нашего современника:



«Москва казалась пустоватой и обветшалой, но новая экономическая политика явно начинала приносить свои противоречивые плоды. Тут и там на выцветших стенах домов виднелись вывески, писанные по новой орфографии, когда на холстине, сделанные, что называется, на живую нитку, а когда и основательные – с претензией – деревянные, укрепленные на массивных железных костылях. В нижних этажах зданий – в полуподвалах и цокольных этажах – открылись уже какие-то лавочки, где торговали съестным и зеленью, кустарные мастерские и даже кафе. Увы, но заведения новоявленных буржуа, какими бы мелкими и неказистыми они ни казались, человеку, живущему на обычный строевой оклад командира батальона, были не по карману. Во всяком случае, человеку, не занимающему никакой приличной должности, а именно таким и являлся на данный момент Кравцов.
Поймав себя на этой мысли, Максим Давыдович хмыкнул, пожал мысленно плечами и пошел дальше, поскольку проезд на трамвае оказался для него недостижимой роскошью. Попытка сесть на одно из этих погромыхивающих на плохо уложенных рельсах «чудовищ» закончилась выяснением неприятной истины: ездили москвичи не за деньги, а по годовым билетам и маршрутным карточкам, получить которые можно только в общественных организациях и учреждениях. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, извольте познакомиться с отрыжкой военного коммунизма! Но и это не все, хотя для Кравцова и того вполне достаточно. До десяти утра проезд, оказывается, разрешался лишь рабочим и служащим, следующим к месту работы, а куда "следовал" Максим Давыдович, никто не знал. Не было у него на этот случай правильно оформленной бумаги.»


Забавно, но тут же проговаривается, что «есть нюансы»:

«– Уж не знаю, право, где тебя, Макс, носило, но дороги от Брянского вокзала до центра, если через мост, минут десять-пятнадцать, никак не более. И в трамвае, голубь мой, проезд за деньги разрешен. Дорого, конечно, но не смертельно, хотя до десяти часов утра, и в самом деле, не актуально...»

Уговорил, чёрт языкатый!

«– ... Ты ела?
– Ела? – ну, все, как всегда.
– Реш, – сказал он своим самым внушительным голосом. Таким он посылал людей в бой. – Реш, в этой комнате непозволительно много еды, и ты просто обязана ее кушать.
– Я не люблю есть одна.
– Отговорки! – бросил он резко.
– Я не чувствовала голода, – она еще пыталась удержать позиции, но все было напрасно. Еще начдивом Кравцов славился систематичностью своих действий. За что один белый генерал прозвал его бульдогом.
– Реш, – произнес он вкрадчиво. – Ты красивая женщина, это факт, но ты отощала как вяленая тарань, прости господи! Ты просто обязана нормально питаться!
– Если я тебе не нравлюсь...
– Вот только не надо женских сцен, товарищ Кайдановская, – Кравцов подошел к столу, "вынул" Рашель из стула и поднял перед собой.
Порыв – порыв и есть, но Рашель оказалась гораздо тяжелее, чем он мог рассчитывать.
– Вы же член партии, товарищ Кайдановская. Ответственный работник городского комитета...
Воздух между ними стал жарким, как в парной, наполнившись золотым сиянием ее глаз...
Когда они прервали поцелуй, сердце Кравцова пульсировало в висках, и перед глазами плыло золотое марево. Но он решительно остановил приступ желания, отставив "половой вопрос" в сторону, как какой-нибудь табурет.
– Сейчас мы устроим пир, – сказал он дрогнувшим пару раз голосом и посмотрел сквозь "редеющий туман" на Рашель, стоящую прямо перед ним. Ее, кажется, повело ничуть не меньше.
– Мы устроим пир, – непонятно было, кого он уговаривает, себя или ее. – Пир, Реш. Мы поедим, выпьем... Мне тут... Мы выпьем немного... Это спирт... И тогда...
– Ты идиот! – сказала, расплываясь в улыбке, Рашель. – Но ты хороший идиот, Кравцов. Такой настоящий, проверенный партийный идиот, который только и может, что водить дивизии в бой. Но я тебя люблю, и поэтому мы устроим пир. Что прикажешь делать?
– Ты умеешь варить кашу? – спросил постепенно приходящий в себя Макс, и они занялись делом.
Кравцов еще на днях раздобыл несколько поленьев настоящих дров. То есть не лом какой-нибудь, не рубленая мебель, а настоящие вкусно пахнущие сосновые полешки. Теперь они и пошли в дело. Камин-то починили еще после прошлой зимы, и Макс его сам тщательно проверил, едва вселившись в гостиницу "Левада". Тогда же внутри объемной топки сложил он – из битого камня, предназначенного на памятник Кропоткину – маленький очажок, но вот воспользоваться им все руки не доходили. А тут такая оказия. Котелок у Кравцова имелся, водопровод в гостинице действовал, так что уже через четверть часа рисовая каша кипела на огне, и истекающие слюной – в буквальном смысле слова – любовники нетерпеливо заглядывали в висящий над огнем котелок, ожидая момента, когда в почти готовый рис можно будет жахнуть полбанки тушеной говядины. Вторая половина, учитывая прохладную погоду, вполне могла дождаться следующей ночи.»


А временами из грядущего проскакивает куда более заметное окружающим:

«Макс Давыдович встал, стараясь не потревожить Рашель, и начал свои нехитрые ежеутренние "церемонии": сполоснуть лицо, почистить зубы, побриться, одеться по форме и приготовить завтрак – какой бы убогий тот ни был – к пробуждению любимой женщины. Такое отношение, следует отметить, было совсем не в духе времени и крайне удивляло Кайдановскую. Кравцова это, однако, не смущало. Он достаточно спокойно принял тот факт, что проживает сейчас чужую жизнь. Это было странно, но так тем не менее все и обстояло. Он вспомнил теперь, что жил когда-то потом, в еще не состоявшемся будущем, а затем то ли умер там и тогда, где и когда проживал свою первую жизнь, то ли еще что, но теперь он был здесь и сейчас, в Советской России 1921 года. Как это возможно и возможно ли вообще, Макс Давыдович не знал. У него даже предположений положительного характера по этому поводу не имелось. Но, если честно, он и себя самого в этом "прошлом-будущем" отчетливо не помнил.»

Именно так - как бы кому-то не хотелось идеализировать одну из сторон:

«Эдельвейс оказался просто незаменим. И людей нужных знал, и образование имел – реальное училище, курсы бухгалтеров и школа прапорщиков – и рука не дрожала, если приходилось "актировать" кого-нибудь по ходу дела. А такое случалось, увы, не раз и не два. Гражданская война на то и гражданская, что в ней "граждане" воюют. А потому и куртуазные законы ведения войн им не указ»

Общее впечатление - строго положительное: притом, что есть, мягко говоря, спорные моменты. Рекомендую.
Tags: Книги
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments