?

Log in

No account? Create an account
Red with green eyes

falcrum


Falcrum - изба-читальня

Отзывы о прочтённых мной книгах, дневники личных путешествий и размышлизмы


Previous Entry Share Next Entry
«Эпизод первый. kamataYan», Вадим Панов
Red with green eyes
falcrum
Хороший автор на́чал новый цикл «Аркада» - чем-то похоже на «Анклавы», только будущее совсем близкое, но от этого отнюдь не становящееся жизнерадостней:



«Мало кто знает вкус настоящего мяса.
То есть вам кажется, что вы знаете. Что способны с завязанными глазами отличить аргентинскую говядину от американской, а европейскую от австралийской. Вы отрезаете кусочек стейка, внимательно его разглядываете, удерживая на физиономии самодовольное выражение "старого знатока натуральной кухни", тщательно прожевываете, запиваете красным вином и улыбаетесь: "Идеально". Или небрежно замечаете: "Согласитесь, друзья, что австралийский рибай кроет аргентинский, как бык овцу?" И посмеиваетесь. А друзья – такие же снобы – хихикают в ответ. Или заводят спор, отстаивая "любимых" производителей. И вы с друзьями убеждены, что стейк выращен в естественных условиях, на зеленых пастбищах, что будущее мясо питается исключительно зерном, вы верите рекламе, потому что... потому что хотите верить, что чистенькие, только что из душа коровы, радостно мычащие на горном лугу в такт занимательному джинглу, – действительно те самые животные, из которых вам выдрали стейк с кровью. Вы хотите верить рекламе и гоните прочь мысль о том, что ваше мясо никогда не видело солнца, а зародилось и подохло на фабрике, в куче других мычащих тел, жадно глотающих питательную смесь, бесперебойно льющуюся в поилку. Но это – в лучшем случае. А в худшем – вам продадут протеиновый мусор, химически соединенный в цельный, условно съедобный кусок.
Бифштекс, стейк, окорок – всего лишь красивые названия. Раньше я никогда не задумывался над тем, что ем, а потом оказался на лососевой ферме... Не по своей воле, если вам интересно, – я бежал. Спасался. Идущие по следу охотники пугали меня, неопытного и мало что понимающего, я задыхался от гонки, ставкой в которой была моя жизнь, и с радостью принял предложение друзей укрыться на одной из бесчисленных лососевых ферм Северного моря. Посреди пустого океана.
Пустого – в буквальном смысле.
Ведь мы его сожрали.»


И, действительно - чё это ты, сука, не счастлив? Цак в нос - и радоваться!

«– Вас не раздражают улыбки? – и кивнула на толпу.
Захар и Карифа дружно повернули головы, пытаясь понять, что именно привлекло внимание Рейган, после чего синхронно ответили:
– Нет.
– Люди как люди.
– Все улыбаются, – добавил Паркер.
– Они постоянно улыбаются, – уточнила красноволосая, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– И что? – не поняла Карифа.
– Достали.
– Забей, – предложил Захар.
– Давно забила.
– Тогда почему завела разговор? – спросил Филип.
– Сильно достали, – Рейган сплюнула.
– Ты прекрасно знаешь, почему они улыбаются, – пожала плечами Карифа.
– И поэтому я должна быть к ним добрее?
– Понять и простить, – хохотнул Захар. – Им приходится казаться счастливыми.
Потому что глобальная программа слежения считала мрачные выражения лиц подозрительными, начинала «вести» их, передавая от одной видеокамеры к другой, и если на измученном лице менеджера или домохозяйки слишком долго не появлялось улыбки, сообщала об отсутствии "счастливого настроения" в правоохранительное подразделение. Мрачного гражданина проверял ближайший патруль, и если причины для грусти "несчастливчика" признавались ничтожными, его вносили в список потенциально неблагонадежных, вырваться из которого было практически невозможно.
Отсутствие на лице ярко выраженных признаков счастья могло вылиться в серьезные проблемы, поэтому люди заставляли себя улыбаться, демонстрируя счастливому обществу funny.»


Би хэппи - как угодно:

«Впрочем, в отношении удовольствий понятие «незаконный» кануло в Лету, поскольку "Всемирный акт толерантности" прямо запрещал властям преследовать за желание стать счастливым. Единственное условие – добровольность, а возраст добровольного согласия определялся местными законами.»

И никто не уйдёт обиженным:

«– Вы знаете, где находитесь? – помолчав, спросил хозяин кабинета.
– Вы решили надо мной посмеяться? – робко удивился А2.
– Отнюдь, – покачал головой хозяин. – По опыту знаю, что многие люди не отдают себе отчет в том, чем занимается наша организация.
– Я – отдаю.
– Тогда, пожалуйста, скажите.
А2 вздохнул, поправил smartverre – такого же древнего дизайна, как и костюм, – и неуверенным голосом ответил:
– Я нахожусь в институте Права и Толерантности, где занимаются...
И вновь замялся.
– Счастьем, – закончил за него хозяин кабинета.
...
– В чем меня обвиняют?
...
– Почему вы решили, что вас обвиняют? – тихо осведомился Каплан.
– В противном случае мне здесь делать нечего.
Стильные стекла стильных smartverre небрежно блеснули.
– Нам поступила информация, что вы несколько раз назвали себя "она": один раз в переписке и трижды – в устном разговоре.
– Что? – растерялся Аккерман, ожидавший услышать что угодно, включая обвинение в ядерном терроризме, но только не подобную чушь.
– Вы несколько раз назвали себя "она", – терпеливо повторил доктор.
– Это важно?
– Очень.
А2 еще раз огляделся, словно проверяя, не заснул ли он во время разговора, после чего демонстративно ущипнул себя за руку – Морган сопроводил жест вежливой улыбкой, – и спросил:
– Перефразирую вопрос: это настолько важно, что кто-то на меня донес?
– Когда подобное случается единожды или в течение длительного промежутка времени, это действительно не важно, – объяснил врач. – Однако вы назвали себя "она" три раза в течение пяти лет, и система обратила на несоответствие внимание. И не только система.
– Подождите, подождите… – А2 судорожно потер виски. – Объясните... я искренне не понимаю... Как это связано и почему именно вы...
– Как я уже сказал, достижение счастья – одна из важнейших целей современного общества, – в голосе Каплан послышались довольные нотки, ему явно нравилось видеть растерянность Алекса. – Все должны быть счастливы.
...
– Я вполне счастлив, я всегда улыбаюсь...
– Сейчас мы говорим не о funny, а о серьезных проблемах.
– Я в порядке! Я...
Морган остановил возгласы несчастного легким взмахом руки и сообщил:
– Есть веские основания считать, что у вас нарушена система самоидентификации.
– Не понял.
– В глубине души вы не уверены в своей гендерной принадлежности, – объяснил доктор.
– Я убеждаюсь в ней всякий раз, когда подхожу к писсуару, – пробормотал А2. – Или когда бреюсь по утрам.
– Это внешние проявления, господин Аккерман, а институт несет перед обществом ответственность за ваше психологическое здоровье. Вы должны быть тем, кем себя считаете.
– С моим психологическим здоровьем все в порядке.
– Мы не уверены.
– Из-за того, что однажды я оговорился?
– Однажды? – поднял брови Каплан. – Три раза в течение пяти лет?! Это не "однажды", доктор Аккерман.
– Вы сейчас серьезно?
– Внутри вас живет девочка, которую вы жестоко подавляете, – отчеканил Морган. – И мы обязаны ее спасти!
Время молча проносилось мимо, а вот жизнь, похоже, готовилась совершить потрясающий и совершенно неожиданный кульбит.
– Кого спасти? – мяукнул А2.
– Маленькую девочку, которая живет внутри вас, – объяснил Морган. – Возможно, речь идет о неродившейся сестре.
– У меня никогда не было сестры!
– Об этом я и говорю, доктор Аккерман: бедная девочка не родилась, но застряла в вашем сознании и тридцать шесть лет испытывала жесточайший психологический прессинг. Вы заставляли ее быть мужчиной.
Алекс судорожно вздохнул и в отчаянии всплеснул руками:
– Вы правда говорите то, что я слышу?
– Правда, – подтвердил Каплан.
А2 нервно вытер выступивший на лбу пот, как ни странно, он не забыл сделать это носовым платком, после чего простонал:
– Тогда скажите, что я сумасшедший, и пропишите какие-нибудь таблетки.
– Вы – глубоко несчастный человек с искаженной гендерной идентичностью, – очень мягко, по-отечески, произнес Морган. – Возможно, вы долгих тридцать шесть лет были несчастливы, даже не подозревая об этом. Не понимая, откуда берутся депрессии...
внезапные вспышки гнева...
– Никогда на замечал.
– ...желание все бросить и покончить с жизнью.
– Вы, случайно, не о себе рассказываете?
Однако перебить, остановить или разозлить Моргана оказалось непосильной задачей: врач поймал нужный тон и наслаждался каждой секундой разговора.
– Мы сделаем все, чтобы вы стали по-настоящему счастливы, доктор Аккерман. Мы проверим вас и выясним, кто эта несчастная девочка.
Жизненный кульбит обретал явственные очертания и грозил переломом шеи – в переносном смысле, потому что все рассыпалось на глазах. Ведь новую гендерную идентичность ему собирались нанести вместо старой.
– Мне нравится быть мужчиной, – прошептал Алекс.
– Проверим, – пообещал доктор. – И если окажется, что вам действительно комфортно, – оставим все как есть.
– Так речь о моем комфорте или о спасении сестры, которой у меня никогда не было?
– Речь о том, чтобы вы были счастливы, – назидательно произнес Каплан.
– Уверены?
– Вы когда-нибудь слышали о таком понятии: гуманизм?
– Разумеется.
– Вы понимаете, что оно означает?
– До сих пор думал, что да, – выдохнул А2.
– А вот сейчас нет необходимости ерничать, доктор Аккерман, – дружески произнес врач. – В вашем положении нужно серьезно задуматься.
– О чем?
– Будем называть вещи своими именами, доктор Аккерман: сознательно или нет, вы препятствуете существованию свободной, полноценной личности.
– Я – личность, – дрожащим голосом заявил Алекс, с ужасом догадываясь, чем закончится визит в институт Права и Толерантности.
– Возможно, вы живете за счет другого, – печально ответил Морган.
– А вдруг вы ошибаетесь?
– Мы проведем тесты.
– Психологические?
– В том числе психологические. – Каплан скрестил на груди руки. – Вам не о чем беспокоиться, доктор Аккерман, наш институт профессионально занимается счастьем, и если окажется, что внутри вас нет девочки, я первый вас расцелую.
– А если вы решите, что она есть? – хрипло поинтересовался А2.
– Тогда я просто пожму вам руку, – рассмеялся Морган.
Он был очень, очень доволен собой.»


Хе. Порнуха - тоже информация:

«Информация – это второй по значимости продукт Всемирной паутины после порнографии. Информация быстрая и надежная, информация обо всем и во всех подробностях, информация от экспертов, специальных корреспондентов и случайных свидетелей. Любое решение мгновенно доносится до всех. Любое происшествие молниеносно превращается в видео и сливается в общественное пользование, обрастает комментариями и мемами. Любое событие оказывается на виду и может быть рассмотрено посекундно, любой кадр – вырезан и проверен, задний план проанализирован, а при необходимости – подменен. Личное пространство сузилось до размеров твоего воображения, личной жизни нет: ты можешь напиться, погавкать на собаку соседа, а на следующий день проснуться "забавной знаменитостью", над которой потешается вся сеть.
Мир оцифрован и смотрит на тебя миллионами объективов.
От мира не спрятаться.
Мир препарирует одних своих обитателей руками других.
И больше не кажется, что люди хоть что-то дарят миру добровольно: мир отнимает все, что ему понравится, продавая взамен умение жить в реальности, которую считает очевидной.
Жить до тех пор, пока не будешь препарирован.»


Слабо понятно лишь, о чём может быть продолжение - разве что «спустя много-много лет...». А так крайне недурно закручено, но если б том был в два раза короче, выкинув «рассуждения» - как по мне, он бы только выиграл...

  • 1
Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal Беларуси! Подробнее о рейтинге читайте в Справке.

По цитатам — ну Пелевин.
Хотя, «Когда в России сбывались Кафка, Оруэлл, Пелевин, Сорокин, Войнович, было смешно. Но когда сбылись „Незнайка на Луне“ и „Чиполлино“, стало страшно».

By the way, с днюхой?

Это сколько тебе натикало, если не секрет?

Ууу, совсем большой, даже старше меня :)
В общем, ещё раз с днюхой!

До анклавов к сожалению не дотягивает.

Офф. Понравилась книжка Текшина "Волшебство не вызывает привыкания". Реал рпг. Бодренько и с юмором. Сейчас продолжение пишет.

Спасибо за рекомендацию - возможно, гляну.

Офф-топ.
Поздравляю с Днём рождения!

  • 1