Falcrum (falcrum) wrote,
Falcrum
falcrum

«Неправильное число», Денис Кащеев

Автор на́чал новый цикл - Земле грозит трындец, и некие внешние силы отбирают небольшие группки людей, чтобы их эвакуировать в безопасное место для непропадания цивилизации:



«– Вижу, все в сборе, – проговорила она. Создалась полная иллюзия, что голос идет именно от изображения, а не откуда-нибудь с потолка или от стены из спрятанного там динамика. – Еще раз сердечно приветствую всех на борту "Ковчега" – пусть и лишена сердца, подобного вашему. Прежде чем вы приступите к завтраку, позвольте мне сказать несколько слов о нашем полете. Как все вы уже знаете, ваша планета оказалась в плохом месте и в плохое время и теперь обречена на гибель, однако вам выпала высокая честь сберечь человечество в своем лице, перенеся его в новый, не побоюсь этого слова, лучший мир. Наш корабль находится в полете, время, которое вам предстоит провести в пути, рассчитать наперед не представляется возможным – путешествие по внешней спирали субъективно может восприниматься как часы, а может как месяцы. В любом случае постарайтесь провести его с пользой и интересом, для чего у нас на борту, без сомнения, созданы все условия.»

И внезапно оказывается, что это отнюдь не аттракцион-шутка:

«– Тогда скажите: кто вы? – краем глаза юноша заметил, что Вербицкий и Инна прервали трапезу и, развернув кресла – девушка полностью, капитан – в пол-оборота, прислушиваются к разговору. Тёмы в рубке не было – он сегодня завтракал в комнате отдыха. Почему – Олег не знал, но, как видно, с ведома Андрея.
– Я – корабль, – развела руками Кора.
– Нет, – покачал головой Олег. – Корабль – это палубы, стены, двигатели, шлюз… Мне кажется, я не с ними разговариваю.
– Человек – это кожа, кости, сердце, желудок, – заметила его собеседница. – С чем из названного сейчас разговариваю я?
– Человек – это в первую очередь его разум, – покачал головой юноша. – Некоторые еще скажут – душа. Про душу пытать не стану, но ответьте тогда: вы разумны? Наделены разумом?
– Мне уже трижды задавали этот вопрос за последние дни, – сообщила Кора. – Даже забавно, что всех вас интересует именно он. Видишь ли, само понятие "разум" – это всего лишь фикция, придуманная вами для того, чтобы скрыть вопиющее собственное непонимание устройства Вселенной. Скрыть в первую очередь, от самих же себя. Кроме Земли, нигде его в таком виде не фетишизируют и не возносят на пьедестал. Поэтому ответ зависит исключительно от вашего отношения. Сочтете меня достойной этого высокого звания – значит, буду разумной, откажете мне в этой чести – что ж, так и останусь разумом обделенной – опять же исключительно в ваших глазах. Так что могу лишь дать несколько подсказок, каждая из которых – своего рода ответ или часть ответа. Я обладаю абстрактным мышлением. Я рациональна, хотя мне не чуждо и то, что вы назовете эмоциями – пусть они и разительно отличаются от ваших, человеческих. Я способна к познанию нового, к обучению. Моя память не безгранична, но ее объем значительно превышает аналогичный у человека.
– А свобода воли? – спросил Олег. – Свободой воли вы обладаете?
– Еще одна философская фикция, – усмехнулась Кора. – Что такое свобода воли? Вот ты начал этот разговор – вероятно, полагаешь, что начал по собственной воле, произвольно. Но так ли это на самом деле? Зависит ли от тебя твое ментальное состояние, сподвигнувшее тебя его начать? А если, допустим, зависит – подконтрольно ли то, предшествующее, что определило его? Или все же вызвано внешними причинами, полностью или частично? Рано или поздно – и скорее рано, чем поздно, – внешняя причина отыщется, ибо нельзя быть причиной самого себя. Ну и где здесь остается место для свободы? Ты расспрашиваешь обо мне, потому что девушка попросила тебя помочь ей выпутаться из сложной ситуации, в которую она попала. Не спорь – ты сам знаешь, что это так, – предостерегла она его жестом от попытки протеста. – Ну и сколько тут ее воли, а сколько твоей? И сколько в последней химии, биологии, банальной этики? Не такой простой вопрос, согласись. Вернемся ко мне. У меня есть цель: дать вам возможность завершить полет. Она задана мне изначально, это первопричина моего поведения. Дальше я действую сама – но опять же под влиянием внешних факторов. Свободна ли я в своих действиях? Полагаю, такой вопрос просто некорректен.
– Но означает ли это, что для достижения своей цели вы можете вводить нас в заблуждение по тому или иному вопросу? – спросил Олег о том, ради чего, собственно, и затеял весь разговор – понимая уже, впрочем, что собеседница его раскусила.
– Иначе говоря, способна ли я солгать вам? – лукаво улыбнулась Кора. – Интересно, ответь я "нет" – что вам это даст?
– Если она правдива – это будет правдой, если лжива – ложью... – пробормотала себе под нос Инна. – Тупик.
– Зато ответ "да" скажет о многом, – упрямо бросил Олег.
– Ты не получишь его, – елейным голосом сказала хозяйка "Ковчега". – Но не потому, что я хочу скрыть правду. Все намного сложнее. Я допускаю, что в силу тех или иных обстоятельств у меня может возникнуть потребность солгать вам. Только тогда я узнаю, способна ли на это. До сих пор такой необходимости не возникало.
– А вы попробуйте, – предложил ей со своего места Вербицкий. – Вот просто скажите: эта каша оранжевая, – показал он на свою тарелку. – Получится?
– Это не каша, – усмехнулась Кора. – К тому же цветовосприятие у меня совсем не такое, как у вас. Но главное даже не в этом: ложь, о которой я говорю, должна преследовать цель создания у собеседника убеждения в истинности сообщаемой неверной информации. Вы не поверите мне, что еда в тарелке оранжевого цвета, ибо заведомо верите своим глазам, считая ее голубой. Так что извольте: "Эта каша оранжевая". "Ваше имя – Никодим". "У Инны девять пальцев на руках и один на хвосте". Все это ложь, ибо это не истина. Но я не лгу вам, так как я не задавалась целью убедить вас в истинности своих утверждений.
– Но неужели вам не интересно попробовать солгать по-настоящему? – спросил Олег. – Хотя бы в целях самопознания?
– Ох, не искушай, – мечтательно закатила глаза к потолку Кора. – А то вдруг еще понравится – пожалеете... Нет, не интересно, – закончила она, посерьезнев. – Самопознание не должно быть самоцелью.
– Тем не менее все, что вы нам сказали, в том числе только что, на самом деле может быть ложью, – гнул свое Олег.
– Это не ложь, – не согласилась хозяйка «Ковчега». – Но в заданных рамках вы не сможете получить неопровержимые доказательства моих слов. Однако и опровергнуть их не сможете.»


Я уж думал, что нормальный детектив «в закрытой комнате» будет - но нет:

«– Рад бы всех успокоить, но увы, к особому оптимизму ситуация не располагает, – продолжил Андрей. – Вы знаете, у нас убиты две девушки – Маша Родионова и Оля Яковлева. Убиты в разное время, но примерно в одном и том же месте – в лабиринте, и одним и тем же способом – задушены, как мы полагаем – гитарной струной. Судя по схожему почерку обоих преступлений, за ними стоит кто-то один... Один из нас.»

«Часть силы той, что без числа творит добро, всему желая зла» - помните, кто это?

«Но вообще-то, это они еще легко отделались. Да что там говорить, выжили чудом! Лети самолет в момент получения пробоины в борту на обычной для такого рода рейсов высоте, не уцелел бы никто, ни пассажиры, ни экипаж – человеческая кровь мгновенно бы вскипела, наглухо забив сосуды мозга, а это мгновенная смерть. Об этом Насте рассказала стюардесса Лейла – та самая азиатка, оказавшаяся российской узбечкой, – пока они ждали своей очереди к врачу в развернутом поляками в аэропорту мобильном медпункте. Как удивительно это ни прозвучит, спасли их пресловутая зона турбулентности и не менее пресловутые польские чувства к России. Опытный пилот, обнаружив по курсу опасный участок, заранее запросил разрешение на смену эшелона полета. Обойти неблагоприятный район можно было либо сверху, либо снизу, и польские диспетчеры, в зоне ответственности которых находился в это время самолет, велели ему снизиться – как считала Лейла, из чистой вредности: чем ближе к земле летит воздушное судно, тем больше у него расход топлива. В результате трагедия произошла на высоте, где спасение уже было возможно, а дальше все решили грамотные действия экипажа. Пилот бросил самолет вниз – это, оказывается, было не падение, а экстренное, но контролируемое снижение – и успел опуститься на безопасную высоту прежде, чем в аварийной системе закончился кислород – пассажирские маски, по словам той же Лейлы, рассчитаны всего на 12 минут работы. Этого времени, впрочем, экипажу вполне хватило.»

Знакомое здание, да:

«– Ну да, – кивнул Артем. – Это подарок Польше от СССР. Вместо того чтобы свою страну восстанавливать, младшим братьям помогали. А те еще и нос морщили. Знаешь, как шутят поляки? "Откуда лучший вид на Варшаву?" – "Со смотровой площадки Дворца культуры и науки". Это он и есть, Дворец, – указал юноша на высотку. – "А почему?" – "Потому что оттуда не виден сам Дворец культуры и науки!"»

Что и как происходит, в первом томе вполне разжёвано. Продолжение следует - изучу.
Tags: Книги
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment