Falcrum (falcrum) wrote,
Falcrum
falcrum

«Как я был девочкой», Пётр Ингвин

Первая часть цикла «Зимопись» - про попаданцев в альтернативный мир, где года считают зимами и царит натуральный религиозный матриархат, так что пришельцев женского рода считают ангелами, а мужского, натурально, чертями, и мочат на месте:



«— Умничка, держи фасон и все будет в ажуре, — принял ее потуги пилот с вежливым снисхождением. — Таки да, пятнадцать — это очень много. А нам главное, чтоб до восьмидесяти пяти.
— Лет?!
— Килограмм. Или инструктаж между ушей не отпечатался? Таки лучше сразу везде вести себя правильно, чем потом любоваться с-под низу прекрасной природой кладбища.
...
— Абдула, поджигай! — весело кричал подвешенный Шурик напарнику, готовившемуся со мной к старту во втором аппарате.
Тот ухом не повел. Очевидно, вновь набивший оскомину заезженный диалог. Впрочем, выдал нехотя:
— Я мзды не беру. Мне за державу обидно. Я мзды даю.»


И тут - перенос:

«Несколько лет назад моего папу тюкнула идея выживания после катаклизма. С тех пор он дрался со мной на палках, повесил дома грушу, устраивал шутливо-болезненные потасовки: "За каждый пропущенный мной удар получишь конфету". Вместе мы посетили одержимых другой серьезной болезнью — реконструкторов исторических эпох, где меня заставили сравнивать оружие и напяливать самоварные доспехи. Еще пришлось освоить рогатку и пращу: "Когда выбьешь пять из пяти — получишь новый смартфон". Папа гонял меня по горам как Сидорову козу, научил плавать, стрелять из лука, готовить на костре, ездить на лошади...
Впрочем, научил ли. Учил — да. Не больше. Я предпочитал интернет и книги. И вот познания пригодились.
— Порталы бывают проницаемыми в одну или в обе стороны. Перемещают в одно или разные места и миры. Или в разные места в разных мирах, выполняя функцию телепорта. Могут быть незыблемы тысячелетиями: либо ON, либо OFF. Либо открываются раз в определенный срок. В то же тысячелетие, например, или раз в год. Или день.
— Или марсианский день, — скалясь, дополнил Малик.
Это он так улыбался.
Я согласился, постаравшись быстро продолжить, пока вновь не перебили:
— Портал может гулять: как по горизонтали и вертикали, так и во времени. Еще может быть сам по себе или включаться кем-то. Или чем-то. Или где-то.
— Значит, нас могли втянуть сюда специально? — встряла Тома, следуя своим мыслям. Представляю, что там за мысли. Точнее, не представляю. — Зачем? А главное: как попасть обратно?
Малик оскалился еще шире, обветренные щеки пошли трещинами как ледоход по весне:
— Обратно? Зачем обратно?
Возмущению Томы не было предела:
— Как зачем?!
— У него спроси, — перевел на меня стрелки хитрый джигит.
— Если верить книгам...
— Если! — весомо взмыл указательный палец Малика.
Я учел претензию и не стал спорить:
— По книгам в чужом мире попаданцы всегда умнее и сильнее. В конце неизменно становятся вождями, императорами, богами.
— Вот, — Малик кивнул, — хотя зачем-то упорно стремятся восвояси. Вот ты, — узловатый палец уперся в Тому, — хочешь стать императрицей?
— Почему нет? — Она засияла, смущенно и задорно. И очень заразительно, обеспечив улыбками всех, включая стонущего Шурика.
— А богиней?
— Еще бы!
— А домой?
Как булыжничком по макушечке.
— Как нам вернуться? — потускнела Тома.»


А сказка, в которую персонажи попали, страшненькая:

«— Выбор есть всегда, — отрубила царевна.
Они уперлись в виртуальную стену прямой логики, за которой только драка. Тут встрял я:
— Бывает. Например, заповедь "Не укради".
Думал, царевна возмутится внезапным вторжением в беседу. Она только хмыкнула:
— Просто: не кради. Украл — преступник. Преступил — умрешь.
— Как не украсть еды, если умираешь с голода? — не отставал я. — Тогда нарушишь более серьезную заповедь — "Не убий"!
Псевдоумным парадоксом поставить кого-то в глупое положение еще в школе было моей фишкой. Из-за способности доводить учителей до истерик в классе меня обзывали страшным словом софист.
"Волга впадает в Каспийское море", — ни о чем не подозревая, буднично сообщала Антонида Петровна.
"Как же, — без разрешения подавал я голос. — При слиянии рек название дается по широчайшей. Кама при встрече под Казанью в два раза шире Волги. Так что впадает в Каспийское море?"
Или:
"Земля — шар", — говорил Валерий Вениаминович, ну никак не подозревая подвоха.
"Неправда, — вызывал я ужас в учительских глазах, где рушилось мироздание, и гогот класса. — Вот луна — шар. Согласен. А Земля — сфероид. Приплюснутая на полюсах сфера. Разве не так? Зачем обманываете бедных деток? Мы же вам верим!"
Кличка Софист, как случается сплошь и рядом, сократилась до Софы, Софочки. Пришлось драться за восстановление гордого имени Чапа. Меня били, ставили фингалы и разбивали губы, ломали руку и едва не оторвали ухо, но я все равно взрывался и кидался за "Софочку" даже на старших. Намного старших. И неизмеримо более сильных.
Даже слон не любит, когда ему в ногу вцепляется маленькая моська, что переломишь одним хоботом. Первый раз он смеется. Второй задумывается. В третий обходит Моську стороной или предлагает дружбу.
Здесь был другой мир. Царевна не закатила глаза, не замахала на меня руками, не посмотрела как на мокрицу, что сунулась в приличное общество в застегнутом на нижнюю пуговицу пиджаке, а лишь рассмеялась в ответ:
— Лучше спокойно умереть с голода, чем от наказания за нарушение закона.
Я сник. Реалии привычного мира не работали. У нас грехи бывают маленькими и большими. Во избежание большого допускается, пусть и с извинениями "Что поделать?", совершить малый. Здесь любой грех он и есть. Блин, даже завидно.»


Лапти или там кломпы - тоже шедевр в некотором роде, но я уж лучше без них:

«— Не разбираетесь?
Ответ прочитался на лицах.
Началось обучение элементарному — с точки зрения жителя, не привыкшего в плане безопасности полагаться на полицию.
— Бери на размер больше.
Я возмутился, потопав выбранными сапогами:
— Эти в самый раз!
— На портянки не налезут.
Так познакомился с портянками. Все оказалось просто: нога ставилась наискось ближе к одному концу прямоугольного лоскута. Через верх стопы он загибался под нее, остальное обматывалось навстречу, затем через пятку, вокруг лодыжки и закреплялось на голени. Просто и надежно как карандаш, только портянка.
Дядя Люсик поправил развалившийся комок на Томиной ноге:
— Не кривись. Гениальность этой вещи потом оценишь. Затягивай крепче. Но если любишь мозоли — и так сойдет.»


Хорошо:

«И вообще, "Все лучшее — детям" пытливому уму сообщает: "Все худшее — взрослым".»

Язык вообще бойкий:

«Аглая метнула в меня злым взглядом как кувалдой. Желания объединяться с кем-то в ней было не больше, чем деревьев на полюсе.»

Ну, лично я не верю, что в девчоночьем коллективе герой смог сохранять тайну своего пола дольше недели. Однако, к автору, пожалуй, присмотрюсь - вроде там томов шесть уже́ в наличии...
Tags: Книги
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments