?

Log in

No account? Create an account
Red with green eyes

falcrum


Falcrum - изба-читальня

Отзывы о прочтённых мной книгах, дневники личных путешествий и размышлизмы


Previous Entry Share Next Entry
«Как я был девочкой», Пётр Ингвин
Red with green eyes
falcrum
Первая часть цикла «Зимопись» - про попаданцев в альтернативный мир, где года считают зимами и царит натуральный религиозный матриархат, так что пришельцев женского рода считают ангелами, а мужского, натурально, чертями, и мочат на месте:



«— Умничка, держи фасон и все будет в ажуре, — принял ее потуги пилот с вежливым снисхождением. — Таки да, пятнадцать — это очень много. А нам главное, чтоб до восьмидесяти пяти.
— Лет?!
— Килограмм. Или инструктаж между ушей не отпечатался? Таки лучше сразу везде вести себя правильно, чем потом любоваться с-под низу прекрасной природой кладбища.
...
— Абдула, поджигай! — весело кричал подвешенный Шурик напарнику, готовившемуся со мной к старту во втором аппарате.
Тот ухом не повел. Очевидно, вновь набивший оскомину заезженный диалог. Впрочем, выдал нехотя:
— Я мзды не беру. Мне за державу обидно. Я мзды даю.»


И тут - перенос:

«Несколько лет назад моего папу тюкнула идея выживания после катаклизма. С тех пор он дрался со мной на палках, повесил дома грушу, устраивал шутливо-болезненные потасовки: "За каждый пропущенный мной удар получишь конфету". Вместе мы посетили одержимых другой серьезной болезнью — реконструкторов исторических эпох, где меня заставили сравнивать оружие и напяливать самоварные доспехи. Еще пришлось освоить рогатку и пращу: "Когда выбьешь пять из пяти — получишь новый смартфон". Папа гонял меня по горам как Сидорову козу, научил плавать, стрелять из лука, готовить на костре, ездить на лошади...
Впрочем, научил ли. Учил — да. Не больше. Я предпочитал интернет и книги. И вот познания пригодились.
— Порталы бывают проницаемыми в одну или в обе стороны. Перемещают в одно или разные места и миры. Или в разные места в разных мирах, выполняя функцию телепорта. Могут быть незыблемы тысячелетиями: либо ON, либо OFF. Либо открываются раз в определенный срок. В то же тысячелетие, например, или раз в год. Или день.
— Или марсианский день, — скалясь, дополнил Малик.
Это он так улыбался.
Я согласился, постаравшись быстро продолжить, пока вновь не перебили:
— Портал может гулять: как по горизонтали и вертикали, так и во времени. Еще может быть сам по себе или включаться кем-то. Или чем-то. Или где-то.
— Значит, нас могли втянуть сюда специально? — встряла Тома, следуя своим мыслям. Представляю, что там за мысли. Точнее, не представляю. — Зачем? А главное: как попасть обратно?
Малик оскалился еще шире, обветренные щеки пошли трещинами как ледоход по весне:
— Обратно? Зачем обратно?
Возмущению Томы не было предела:
— Как зачем?!
— У него спроси, — перевел на меня стрелки хитрый джигит.
— Если верить книгам...
— Если! — весомо взмыл указательный палец Малика.
Я учел претензию и не стал спорить:
— По книгам в чужом мире попаданцы всегда умнее и сильнее. В конце неизменно становятся вождями, императорами, богами.
— Вот, — Малик кивнул, — хотя зачем-то упорно стремятся восвояси. Вот ты, — узловатый палец уперся в Тому, — хочешь стать императрицей?
— Почему нет? — Она засияла, смущенно и задорно. И очень заразительно, обеспечив улыбками всех, включая стонущего Шурика.
— А богиней?
— Еще бы!
— А домой?
Как булыжничком по макушечке.
— Как нам вернуться? — потускнела Тома.»


А сказка, в которую персонажи попали, страшненькая:

«— Выбор есть всегда, — отрубила царевна.
Они уперлись в виртуальную стену прямой логики, за которой только драка. Тут встрял я:
— Бывает. Например, заповедь "Не укради".
Думал, царевна возмутится внезапным вторжением в беседу. Она только хмыкнула:
— Просто: не кради. Украл — преступник. Преступил — умрешь.
— Как не украсть еды, если умираешь с голода? — не отставал я. — Тогда нарушишь более серьезную заповедь — "Не убий"!
Псевдоумным парадоксом поставить кого-то в глупое положение еще в школе было моей фишкой. Из-за способности доводить учителей до истерик в классе меня обзывали страшным словом софист.
"Волга впадает в Каспийское море", — ни о чем не подозревая, буднично сообщала Антонида Петровна.
"Как же, — без разрешения подавал я голос. — При слиянии рек название дается по широчайшей. Кама при встрече под Казанью в два раза шире Волги. Так что впадает в Каспийское море?"
Или:
"Земля — шар", — говорил Валерий Вениаминович, ну никак не подозревая подвоха.
"Неправда, — вызывал я ужас в учительских глазах, где рушилось мироздание, и гогот класса. — Вот луна — шар. Согласен. А Земля — сфероид. Приплюснутая на полюсах сфера. Разве не так? Зачем обманываете бедных деток? Мы же вам верим!"
Кличка Софист, как случается сплошь и рядом, сократилась до Софы, Софочки. Пришлось драться за восстановление гордого имени Чапа. Меня били, ставили фингалы и разбивали губы, ломали руку и едва не оторвали ухо, но я все равно взрывался и кидался за "Софочку" даже на старших. Намного старших. И неизмеримо более сильных.
Даже слон не любит, когда ему в ногу вцепляется маленькая моська, что переломишь одним хоботом. Первый раз он смеется. Второй задумывается. В третий обходит Моську стороной или предлагает дружбу.
Здесь был другой мир. Царевна не закатила глаза, не замахала на меня руками, не посмотрела как на мокрицу, что сунулась в приличное общество в застегнутом на нижнюю пуговицу пиджаке, а лишь рассмеялась в ответ:
— Лучше спокойно умереть с голода, чем от наказания за нарушение закона.
Я сник. Реалии привычного мира не работали. У нас грехи бывают маленькими и большими. Во избежание большого допускается, пусть и с извинениями "Что поделать?", совершить малый. Здесь любой грех он и есть. Блин, даже завидно.»


Лапти или там кломпы - тоже шедевр в некотором роде, но я уж лучше без них:

«— Не разбираетесь?
Ответ прочитался на лицах.
Началось обучение элементарному — с точки зрения жителя, не привыкшего в плане безопасности полагаться на полицию.
— Бери на размер больше.
Я возмутился, потопав выбранными сапогами:
— Эти в самый раз!
— На портянки не налезут.
Так познакомился с портянками. Все оказалось просто: нога ставилась наискось ближе к одному концу прямоугольного лоскута. Через верх стопы он загибался под нее, остальное обматывалось навстречу, затем через пятку, вокруг лодыжки и закреплялось на голени. Просто и надежно как карандаш, только портянка.
Дядя Люсик поправил развалившийся комок на Томиной ноге:
— Не кривись. Гениальность этой вещи потом оценишь. Затягивай крепче. Но если любишь мозоли — и так сойдет.»


Хорошо:

«И вообще, "Все лучшее — детям" пытливому уму сообщает: "Все худшее — взрослым".»

Язык вообще бойкий:

«Аглая метнула в меня злым взглядом как кувалдой. Желания объединяться с кем-то в ней было не больше, чем деревьев на полюсе.»

Ну, лично я не верю, что в девчоночьем коллективе герой смог сохранять тайну своего пола дольше недели. Однако, к автору, пожалуй, присмотрюсь - вроде там томов шесть уже́ в наличии...


  • 1
В девчоночьем коллективе герой смог бы сохранять тайну своего пола часа три, не больше. До первого похода пописать. Они всегда коллективно в туалет ходят, не меньше чем по двое. Контролируют, нет ли среди них членозасланца может быть :)

Как раз походы в сортир там описаны: герой ходил с землянкой, чтобы она стояла на стрёме.

Ааа, он не один, он с группой поддержки был, под прикрытием) Надо будет попробовать почитать про этого Штирлица...

  • 1