?

Log in

No account? Create an account
Red with green eyes

falcrum


Falcrum - изба-читальня

Отзывы о прочтённых мной книгах, дневники личных путешествий и размышлизмы


Previous Entry Share Next Entry
«Мастер иллюзий», Антон Демченко
Red with green eyes
falcrum
Первая часть цикла «Шаг первый» - собственно, за «Хольмградские истории» я и взялся потому, что это один и тот же мир, только с временны́м лагом:



«А в момент, когда над землёй взошло солнце, стало ясно, что здесь они задержатся надолго. Вокруг кургана, куда ни глянь, расстилалось бурлящее мутное море. Хорошо ещё, что ливень кончился, и у застрявших на вершине холма людей появилась возможность обсохнуть и обогреться, правда, для этого мужчинам пришлось вплавь добираться до ближайшей рощицы. Сырые дрова гореть не хотели, но с этой неприятностью вполне успешно справилось некоторое количество жидкости, слитой из бензобака мотоцикла, так что, вскоре на вершине кургана весело трещала сразу пара костров, рядом с которыми, на кольях была развешена сырая одежда путников. Единственная девушка в собравшейся здесь компании, стеснительно куталась в сухое одеяло, вытащенное Ерофеем из своего рюкзака, а вот мужчинам пришлось отбросить несвоевременный стыд и плясать голышом меж двух костров, в ожидании пока высохнет их одежда.
— Ох, хорошо. Высохло. Тёплое... — протянул Ероха, натягивая пропахший дымом «камок» и, выудив из рюкзака две пары сухих носков, протянул одну из них одевающемуся рядом парню. Тот благодарно кивнул и, бросив короткий взгляд на задремавшую подругу, тяжело вздохнул. Не так, совсем не так он планировал провести эти выходные.
— Ерофей Палыч, а как мы отсюда... — ослепительная вспышка и оглушающий грохот грома в безоблачном небе прервал молодого человека. А когда он проморгался и поднялся на ноги, то обнаружил рядом только перепуганную подругу. А там, где только что стоял их спаситель, остался лишь пепел да запах палёных волос.»


Некая память тушки у попаданца имеется:

«Проводив взглядом старика, я прикрыл глаза и, оперевшись спиной о стену, погрузился в воспоминания здешнего себя. К сожалению, вспомнилось не всё. Большая часть жизни этого тела для меня оказалась покрыта мраком неизвестности. Сирота и бродяга, мотавшийся по городам и весям страны с одиннадцати лет, вот кем оказался Горазд Всеславич Святитский. Но вспомнить где именно он бывал, кого знает, кто его знает, мне почти не удалось. Так, несколько размытых лиц, неузнаваемые образы каких-то мест. Скудно, очень скудно. С другой стороны, даже этой малости хватило, чтобы понять: или я совсем не дома, в смысле, не на Земле, или у парня были серьёзные проблемы с головой. Уж очень крепкие галлюцинации его донимали. А как ещё объяснить машины весьма странных конструкций на улицах городов, огромные летающие хреновины, виденные им в небе и прочую чушь, место которой в фэнтезийных книжках, а не в обычной жизни?!»

Но как?

«Впрочем, должен же здесь быть какой-то аналог сотовой связи? Или пока нет?
Аналог был. Именно, что аналог, потому как, получив тем же вечером в своё пользование прямоугольный кусок зеркала в металлическом футляре-раскладушке а-ля "пудреница", я, даже разобрав полученный агрегат на все три составляющие, не увидел ни микросхем, ни чего-то хоть отдалённо их напоминающего. У меня было скромное предположение, что каким-то неведомым способом, эти самые микросхемы были убраны в толщу самого зеркала, но доказать их я не смог. Кроме того, если это и так, то контур антенны-то, всё равно должен быть выведен наружу, а никаких контактов в стеклянном прямоугольнике, я так и не нашёл. Как не нашёл и ничего, хотя бы отдалённо напоминающего аккумулятор. И это было очень странно. Но сам коммуникатор, или как его здесь называли, сокращая название "зеркало коммуникационное" — зерком работал исправно. Стоило один раз приложить к нему идентификационную карту, как зеркальная поверхность мягко засветилась, поприветствовала меня по имени короткой надписью и... дальше всё было просто. Кто хоть раз имел дело с обычным смартфоном, тот с лёгкостью разберётся и с этим чудом техники. Мне оставалось только порадоваться, что мысль создателей интерфейса этого агрегата, кажется, шла в одном направлении с затеями производителей электроники в моём прошлом мире.»


Должно же быть «телекинез ты неплохо освоил» - или как там в «объект-субъект-действие» получится?

«— Ружана сказала, что ты неплохо освоил телекинез. — Прогудел старик и кивнул в сторону сваленных у забора, попиленных на чурбаки брёвен. — Вот и займись. А то завтра баню топить нечем будет.
Я пожал плечами и, подхватив потоком внимания сразу пяток чурок, потащил их к комлю. Свалив будущие поленья рядом с пнём, попытался взяться за колун, но тот вдруг исчез прямо у меня из-под носа, чтобы спустя мгновение оказаться в руке деда Богдана.
— Э?
— Телекинез, Ероха. — Покачав головой, заявил старик. — Без колуна справишься.
— Попробую. — Вздохнул я.
— Не надо пробовать. Сделай. — Бросил Бийский и... ушёл. Вот ведь, Йода-переросток.»


Гут!

«— Покажи! — Тут же загорелась Света, и я активировал своего «питомца». — Какой забавный!
— Он прямоходящий, — Рогнеда в изумлении тряхнула головой, присмотрелась... — А... зачем ему латы? А рюкзак?
— Это Бохом Первый, — пояснил я, любуясь удивлением моих собеседниц. — Боевой Хомяк, версия один ноль!
Жаль, что всю глубину шутки насчёт хомяка, здешние жители оценить не в силах. Ну нет в местной литературе такого наплыва грызунов, терзающих души многочисленных героев, очевидно, этот штамп присущ лишь книгам моего прежнего мира. Оно и к лучшему, наверное. Меня всегда удивляла настойчивость, с которой авторы утрамбовывали жаб и хомяков в своих героев, словно опасаясь отпугнуть читателей, назвав присущие их персонажам черты так, как должно. Впрочем, их можно понять. Кто будет сочувствовать герою, если тот лелеет такие качества, как жадность и стяжательство? И кто посмеет назвать такого героя положительным? Ладно, пусть персонаж будет симпатичным, даже обладая подобными, совсем не светлыми чертами характера, в конце концов, идеальных людей не бывает, правда? Но зачем так часто поминать несчастных зверьков, в реальности не имеющих никакого отношения к человеческим порокам? Что, разве мало других эвфемизмов? "Плюшкин", "скопидом", "гарпагон", да мало ли их можно вспомнить, а то и придумать? Но нет, обязательно нужно тиснуть этот штамп!»


Пободрее первоисточника - на продолжение, пожалуй, взгляну...