April 25th, 2011

Red with green eyes

«Белый Волк», Александр Мазин

Продолжение отлично начавшегося цикла «Викинг» не подкачало. Герой уже первоначально освоился, наработал некоторый авторитет и вместе с ватагой готовится к великим свершениям. Ну, а пока - мелкие (и не очень) разборки местного значения и активный отдых:

«Выяснилось: варяжские парни не собирались всю зиму сидеть в столице Рагнара, а разработали совершенно конкретную программу охотничьих рейдов.
Коренные скандинавы их не понимали. Зачем куда-то тащиться, ночевать в снегу и пить вытопленную из снега воду, если можно бездельничать, трахать девок и наливаться пивом?»


Местная мистика временами прибретает вполне осязаемые черты:

«Он по-прежнему пыхтел и возился, причем один разок так толкнул сарай, что строение вздрогнуло. Я подумал, что это все же зверь. Но тут загадочное существо совершенно отчетливо произнесло "гот кьет", "хорошее мясо". Нет, это не зверь. Ну а раз не зверь.
Я шагнул вперед, пинком отбросил чурку, решительным движением распахнул дверь.
...И увидел йети! Здоровенную, похожую на гориллу тварь, волосатую, как южнорусская овчарка. Сей облик, заботливо подсвеченный луной, настолько шокировал мое сознание, что я так и застыл с разинутым для решительного заявления ртом.
Вряд ли волосатый среагировал на мой открытый рот. Скорее - на обнаженный меч.
Но среагировал четко. Быстрый, как полет стрелы, тычок в грудь - и я, утратив контакт с землей, с грохотом впилился в нос лодки, перекувырнулся через борт, приложился спиной о скамью, чудом не напоровшись на собственный меч, вскочил. Чтобы увидеть две здоровенные лапищи - в непосредственной близости от моего горла.
Я, пожалуй, растерялся, но, тем не менее, рефлексы сработали. Секущий удар справа...
И меч вышибло из моей руки взмахом волосатой грабки.
Однако и сам йети притормозил на мгновение, чтобы обиженно взреветь и встряхнуть раненой, нет, скорее, просто ушибленной лапой.
Я схватился за нож (пришла тоскливая мысль - лучше бы это был медведь!), но достать его не успел.
Пронзительный свист рванул мои барабанные перепонки. Йети взревел, прижал лапы к голове (уши заткнул, надо полагать), подпрыгнул на месте, развернувшись в воздухе на сто восемьдесят градусов (лодка тоже подпрыгнула, а я опять приложился спиной - на этот раз о борт) и был таков.»


Социальная адаптация проходит с некоторыми муками совести:

«Я, конечно, все понимаю. Время такое, нравы... А это несчастное существо отныне принадлежит мне. Моя собственность. Страшная все-таки вещь - рабство. Невозможно изменить здешний уклад, по которому сотни тысяч людей обречены страдать. Мир жесток, говорил мне мой папа, когда я, еще мальцом, жаловался на несправедливость. Ты не можешь помочь всем. Поэтому береги и защищай тех, кто рядом. А остальным просто сам не делай плохого. По возможности.»

Впрочем, на свежем воздухе в мужском мире на многое смотришь иначе:

«Финка родила мужу еще троих сыновей - один другого краше. По местным понятиям, разумеется. Рожа - кирпичом, плечи шире, чем дверь в сортир.»

А ещё попаданец найдёт себе духа(?)-покровителя и разберётся (вроде) со своими бабами. Отлично, рекомендую к прочтению и жду продолжения.
Violet smoker

По рыбам, по звездам проносит шаланду: три грека в Одессу везут контрабанду

Эх, были времена, столь чудесно воспетые Берковским и Багрицким. Увы, как сказал Чень Цзыан:

«Не вижу былого достойных мужей.
Не вижу в грядущем наследников им;
Постиг я безбрежность небес и земли,
Скорблю одиноко, и слезы текут.»


Нонеча всё куда прозаичнее:

«Если раньше пограничники на Немане задерживали плоты, снабженные дистанционным управлением и портативным навигатором, то теперь контрабандисты пошли дальше. Плот заметить с берега очень легко, а вот бочку, модернизированную до подводной лодки куда сложнее. Для того, чтобы плавсредство не выступало над поверхностью воды, на дно бочки ее хозяева положили бетонную плиту. Почти полностью погрузившись под воду, импровизированная подлодка на поверхности выставила лишь антенну GPS-навигатора, который в режиме реального времени передавал данные о перемещении "товара".»

Да, тут и Киплинга вспомнишь:

«Романтика, прощай навек!
С резною костью ты ушла, -
Сказал пещерный человек, -
И бьет теперь кремнем стрела.
Бог плясок больше не в чести.
Увы, романтика! Прости!»
.