April 9th, 2011

Red with green eyes

«XIV принцип», Иван Охлобыстин

Продавец мебельного салона оказывается в виртуальной реальности, которая превратилась в самостоятельный мир. Знающие люди немедля воскликнут: "Вартанов!", и таки будут в чём-то правы. Плюс HMM, само собой...

Честно говоря, ожидал худшего - вплоть до полной нечитаемости. Однако, вполне себе - не шедевр, конечно, но твёрдое "хорошо" доктор Быков и автор «ДМБ» вполне заслужил. Чуток поцитирую про баб-с:

«В своей предшествующей жизни молодому человеку часто приходилось раздеваться перед девушками. Мало того - как правило, инициатором в таких ситуациях выступал он. Но самим ситуациям предшествовали продолжительные ухаживания, ну, по крайней мере, не меньше двух часов. В данном случае предложение незнакомой красивой женщины снять перед ней штаны после трехминутной беседы обескуражило путешественника. Хотя, с другой стороны, - это действительно могло оказаться не более чем невинным обычаем ее народа. Нарушать невинные обычаи он не хотел, поэтому все-таки раздеваться начал. К моменту, когда дело дошло до нижнего белья, сама Алариэль уже успела раздеться и принялась пристально разглядывать его тело, иногда ласково проводя ладонью по особо понравившимся ей местам, из чего Сергей сделал вывод, что местные обычаи, может быть, и древние, но к невинности не имеют никакого отношения. Во всяком случае, с человеческой точки зрения.»

«- Наола! - звучало у него в голове. - Наола! 90, 60, на 90. Нет, на 80. Два дракона, тролль с книжкой, волки-людоеды и папа, судя по всему, психопат - неплохое приданое для человека с неопределенным мировоззрением и склонностью к алкоголизму. Интересно, до какой степени близости они дошли с Ракартхом! Если это только идеология, тогда все в порядке. У меня есть знакомые фашисты, национал-большевики и "гринписовцы". Их частная жизнь не интересует. Будем молиться, чтобы она оказалась жертвой каких-нибудь убеждений. Даешь фанатизм - лекарство от одиночества! С другой стороны, зачем ей безвольный аморальный типчик вроде меня. С другой стороны, такие это и любят. С другой стороны, будет мной крутить. С другой стороны, я Древнейший. С другой стороны, как выяснилось, это большой геморрой. С другой стороны, по-моему, я действительно уже влюбился и все предыдущие соображения не имеют смысла. Тогда надо выработать тактику. Что может любить такая девушка? Все что угодно. 1:0 в мою пользу. Да, но она любит всех этих уродов. 1:1. Хотя я тоже урод в своем роде. 2:1.»

«- Есть способ на сто процентов овладеть сердцем женщины? - отклонился от основной темы беседы гость.
- Не говорите глупостей, - укоризненно взглянула на него Радира. - На сто процентов можно овладеть только этой булочкой, и то, если вы ее проглотите и тут же покончите с собой. Гарантированно овладеть нельзя, но попытаться можно.
- Как?
- Спросите у нее сами.
- В смысле?
- В смысле - подойдите к ней и спросите, как сделать так, чтобы она вас полюбила. Потом четко следуйте ее рекомендациям.
- Но я же буду выглядеть в ее глазах полным идиотом! - воскликнул Второй.
Радира поманила его пальцем, и когда он, склонившись над столом, приблизился к ней, она прошептала:
- Именно это мы и ценим больше всего.
- Идиотизм?
- Его признание.
Сергей рассмеялся. Ему определенно нравилась эта женщина.»


К прочтению могу рекомендовать поклонникам таланта или сугубым любителям жанра.
Violet smoker

Mea culpa, mea maxima culpa

Два года назад я самым злостным образом обругал (см. второй абзац) Бондарчука за «ОО». Оказывается, мой слабый разум был неспособен постичь всю гениальную глубину его предвидения:

«Ливийские повстанцы будут воевать на розовых танках».
Red with green eyes

«Ё», Евгений Лукин

Блестящий писатель выдал очередной шедевр. На сей раз, гениальное творение - орфоэпический детектив...

Наслаждаемся, вот о "второй древнейшей":

«Так и мыкал горе до тридцати пяти лет, после чего жизнь его волшебно изменилась. Неприметный, балансирующий на грани увольнения журналист был внезапно обласкан и возведен в ранг ведущего телепередачи "Кто виноват?".
- А-а... кого можно? - с запинкой спросил он, еще не веря такому счастью.
- Всех, - ласково разрешили ему.
- А-а?.. - Не решаясь упомянуть имя всуе, он вознес глаза к потолку.
- И его тоже.
Поначалу Неудобняк робел, потом опьянел от правды - и распоясался. Даже разнуздался. Не давал спуску никому: ни мэру, ни губернатору, ни прокуратуре. А уж про милицию подчас говорил с экрана такое, что и впрямь соответствовало действительности.
И ничего ему за это не было.
Разумеется, несмотря на врожденную свою наивность, Лаврентий смутно сознавал невероятность происходящего, однако объяснял все трусостью коллег, собственной принципиальностью и тем, что против правды якобы не попрешь.
Вот и верь после этого, будто в провинции ни на что не способны!
Неизвестно, кто до такого додумался, но ход был, согласитесь, гениален. Требует народ разоблачений? Требует. А ниша разоблачителя пустует - так пусть ее лучше займет Лаврентий Неудобняк, чем кто-либо другой.
В самом деле, стоило включить телевизор и взглянуть на одутловатую физию Лаврентия, на вручие глазенки, стоило услышать его сипловатый уголовный басок, как любому становилось ясно: клевещет, сукин сын! Брешет, гад, во всю губу от первого слова до последнего. У самого, чай, рыльце в пушку!»


А вот - о страже порядка:

«Редкий случай: до перехода на оперативную работу Алексей Михайлович Мыльный боролся с экономическими правонарушениями и, надо заметить, ничуть не хуже, а подчас даже и лучше других. Скажем, видит, что раскрываемость у него низковата, - вызывает повесткой некрупного, давно уже облюбованного бизнесмена.
- Садись, - говорит, - пиши.
- Чего писать? - недоумевает явившийся.
- Чистосердечное признание.
- Какое, в баню, признание?!
Мыльный поднимает задумчивые глаза, прикидывает.
- Н-ну, примерно этак... на год условно. Опять же явка с повинной зачтется.
- А если не напишу? - ерепенится бизнесмен.
- А не напишешь, - объясняет со скукой Мыльный, - нагрянем - накопаем на три года строгого режима. Оно тебе надо?
То есть с отчетностью был ажур и претензий к Алексею Михайловичу ни у кого не возникало. Мент как мент. Если бы не гнездилась в нем одна, но пагубная страсть. Стоило Мыльному вцепиться в крупное дело, выпадал человек из социума и становился полным отморозком. Вынь ему да положь настоящего преступника! На родственника мэра ордер затребовать - это ж додуматься надо было! Как будто мало ему других подозреваемых!»


О "золотых" дамских ручках:

«Иначе бы неминуемо выяснилось, что любой инструмент, оказавшись в руках Руси, если и становился смертельно опасен, то в первую очередь для нее самой. Попытка самостоятельно забить некрупный гвоздь во что бы то ни было кончалась, как правило, травмой средней тяжести. Точнее и неприличнее всех об этой Русиной способности выразился слесарь, попросивший ее однажды что-то там придержать газовым ключом. "Да-а... - с уважением молвил он после того, как ключ сорвался и натворил дел. - Для таких рук и п... варежка".»

И, само собой, не обошлось без столь любимых автором парадоксов:

«По большому счету мент и писатель - родственные души. И дело даже не в том, кто из них пишет больше. Если вдуматься, что есть протокол? Тоже в каком-то смысле художественное произведение. И существует ли на свете более трудный жанр, нежели заключение следователя по уголовному делу? Тут, как и в писательском ремесле, главное - достоверность. Стоит дать волю фантазии - утрачивается правдоподобие, если же рабски копировать действительность - исчезает состав преступления.»

Читать непременно!