January 22nd, 2011

Red with green eyes

«Листок на воде», Анатолий Дроздов

Мужика подставили в Чечне, сначала приказав расстрелять машину с женщинами, а потом сдав боевикам. Но вместо смерти получилось совсем другое - странствие по времени, в разных телах и эпохах:

«Я всегда попадал на войну (эпизод с гребцом был исключением), а жизнь у солдата на войне короткая. Кем я только не был! Греческим гоплитом в битве с персами, крестоносцем в войске короля Балдуина, немецким наемником периода религиозных войн и английским лейтенантом в Индии... Дважды воевал в России - в 1812 году и в 1941-м... На своей стороне, разумеется, иначе, не задумываясь, повторил бы судьбу Секста Помпония. Меня резали, рубили, протыкали копьем и расстреливали картечью... Я не оставался в долгу.
Поначалу чужое тело смущало меня. Выгонять хозяев из дома некрасиво. Я получал не только чью-то силу и молодость, но и навыки владения оружием, говорил на языках, которые знал прежний хозяин. Однако, сопоставив ряд фактов, я понял: владельцы тел перед заселением были мертвы. Гость просил позволения войти, но дом оказался пуст...»


И вот очередная реинкарнация: молодой русский прапорщик во время Первой Мировой. Что-то герой застревает именно в этом теле надолго...

Атипичный альтернативщик выдал новую вещь. Хорошую и своеобразную. Персонаж - вполне нормальный человек, но вот эти скачки туда-сюда его изрядно укатали, посему он старается ни к кому не привязываться и жить по самурайскому принципу: будто уже умер. Что не мешает заехать подлецу в морду, заступившись за даму, и т.п. А в остальном - куда кривая вынесет.

Автор щедро разбрасывает интересные исторические детали:

«На большой высоте иду вдоль железной дороги. В тридцатые годы пилоты назовут ее "компасом Кагановича" - хороший ориентир.»

И не очень любит нынешние попытки переписывания прошлого:

«Ольга поступает как современный историк: если факт противоречит концепции, то неправилен факт, а не концепция.»

Вполне достойно, я считаю, несмотря на скомканный финал.