September 17th, 2010

Red with green eyes

Является ли сало кошерным продуктом, если свинья потёрлась об угол синагоги?

Хитрожопые андалусийцы предотвратили строительство мечети в своей деревушке, закопав на месте предполагаемой стройки хавронью и сделав так, что об этом стало известно местной прессе. Вот ссылочка (на англицком) - "No protests were needed by the local people … and it worked …". Призывают нью-йоркцев перенимать свой передовой опыт, однако.

Интересно, может ли размельчённая до мелкодисперсного состояния свинина, будучи распылённой над исламским городом, считаться оружием массового поражения? Запомоятся ведь все, однозначно...
Red with green eyes

«Принцип подобия», Ахэнне

"От начала дней, может быть, храня в памяти детскую травму - Всемирный Потоп, человечество ждало Апокалипсиса и «конца времен». Пророки изрекали запутанные и непонятные откровения-катрены, а шарлатаны расшифровывали, пытаясь заработать на страхе людском «здесь и сейчас». Предсказывали и огонь с небес, и голод, и - разумеется! - чуму.
Чума и явилась. В странной, мало кем ожидаемой маске, без бледного коня, и ангелы не возвестили о ней золотыми трубами.
Кабинетные ученые, из тех, кто видит мир сквозь пелену пергамента, килобайты архивных дисков и перфоленту, говорили о том, что первые симптомы эпидемии относятся еще к 20 веку. «Дети-индиго», «особенные» - так именовали первых одержимых; по иронии судьбы человечество тогда страшилось штаммов свиного и птичьего гриппа, ядерной войны и мирового терроризма, а истинную угрозу воспринимало скорее как добрый, в крайнем случае, нейтральный знак.
Пророки во главе с Нострадамусом и Иоанном провалили экзамен на достоверность.
Кабинетные философы из тех, кто проводит жизнь в четырех стенах, но судит о целой Вселенной, говорили: люди слишком боялись смерти, воспринимали «чуму» буквально, а потому пропустили одержимых. От болезни ведь не умирали. Во всяком случае, сами зараженные.
Позже взяли слово теологи, и они сравнивали эпидемию с одержимостью демонами, устаревшим средневековым понятием; к двадцатому веку оно прокисло и годилось разве для фильмов класса «D» и книжек в мягкой обложке. Но термин прижился.
Одержимые.
Безумцы, наделенные безграничным могуществом. Вирус (или злобная воля самого Дьявола?) делился на два подтипа: физического и психического воздействия. Поначалу заметны были первые, и среди запыленных томов и сбоящих дисков есть свидетельства, когда один одержимый, сумасшедший, как мартовский заяц, обрушивал огонь и ядовитые испарения, сонмы пчел и каменный град на целые города. В День Памяти транслируется знаменитое видео, заснятое на камеру мобильного телефона: тихий город, ланч в студенческой закусочной, смех и шутки. Невзрачному парню - по виду, типичному «ботанику», чьи дужки очков чуть не толще запястий - случайно, а может быть, нарочно, шутки ради, опрокидывают кетчуп на светло-голубую рубашку. Невинная оплошность или забава.
Достаточно, чтобы вырвался демон. Из ладоней «ботаника» - жгутами нефтяно-черной жижи; жгуты похожи на щупальца и обматывают сначала приятелей за столиком, а потом и всех посетителей закусочной. От прикосновений к коже жертва вспыхивает, вместе с ней - аккуратные круглые столики и плетеная корзинка со свежей выпечкой. Картинка на видео мелькает, звук прерывается, но крики боли слышны все равно - они пробиваются сквозь ужас самого случайного «оператора», сквозь годы и столетия - запахом горелой плоти и обугленных костей. Одержимый выстреливает новыми и новыми щупальцами, они отрываются, похожие на гладких бурых цепней, скользят за жертвами на улицах - одно выхватило младенца из колыбели и разорвало пополам; на долю секунды камера останавливается на вывороченных и пригорелых внутренностях на фоне одеяла с пестрыми Микки-Маусами. Последний кадр - разорванная рубашка «ботаника», втоптанная в грязь на полу закусочной. На ней красное. Красное, но не кетчуп.
Запись демонстрируют каждый год, но к ней нельзя привыкнуть.
Однако «физики» оказались только верхушкой айсберга. Пожалуй, с ними все-таки можно было бороться - несоизмеримые потери, порой целый гарнизон спецназа, чтобы уничтожить одного одержимого. Но - можно.
Те, кого потом назвали «психами», оказались хуже.
Свидетельств почти не сохранилось. Одержимые-«психи» - эмпаты, телепаты, гипнотизеры; «властелины душ» - погружали в безумие и вырывали из реальности, но кто сфотографирует дно пустоты? Уцелели лишь обрывки информации о некой девочке: дневники нескольких выживших из маленького городка, волей больного ребенка погруженный в беспросветный кошмар. Доживали авторы мемуаров среди покоя, сбалансированного питания и зелени... в доме скорби.
К середине двадцать первого века эпидемия почти совершила то, чего не удалось ни ангелам с трубами и мечами, ни ядерной бомбе.
От цивилизации остались разрозненные группы людей, что прятались в развалинах городов, с ужасом ожидая, что в их маленьком сообществе тоже объявится одержимый. Болезнь вспыхивала бесконтрольно, без предварительных симптомов или какой-либо закономерности. Сегодня ты человек - завтра всемогущий разрушитель.
Человечество вымирало.
Но Бог решил пощадить своих детей - или, как утверждают менее склонные к религиозному толкованию ученые, природа восстановила баланс, выработала естественные «антитела». Через сто пятьдесят лет после начала эпидемии стали появляться первые Магниты. Тогда они не назывались Магнитами, конечно. Титул придумали много позже, как и философию самого ордена Гомеопатов; просто рождались дети, наделенные способностями одержимых, но с сохранным разумом и личностью. Более того, они могли выявлять - «призывать» - больных, и нейтрализовывать их.
Это было спасением. Это было панацеей.
Появился орден Гомеопатов - идеологи его перерыли почти утраченные архивы, и нашли рассуждения еще эллинские: «подобное лечится подобным». Подходило как нельзя лучше.
Гомеопаты спасли человечество. И цивилизацию тоже - между прочим, напоминая о сием неоспоримым факте при каждом удобном (и не очень) случае.
Приблизительно тогда в Мире Восстановленном ловцов назвали Магнитами, имея в виду способность «притягивать» и оставлять от одержимого вывороченные ошметки или кусок мяса без проблеска воли. Безопасные ошметки, безопасные «растения»... уже безопасные. Магниты помогли взять эпидемию под контроль, но часто гибли и сами, призывая чужую сторону: если «физик» пытался бороться с «психом», побеждал одержимый - и наоборот.
Двое - лучше, чем один. Принцип пары закрепился прочно и нерушимо. Мистик и воин не охотятся поодиночке - только вдвоем; второй все равно пригодится - прокладывать путь огнем и каменным мечом, либо отгонять случайных зевак, дабы не пострадали.
Гомеопаты стали новой Инквизицией. С той разницей, что «ведьмы» существовали вполне реально, периодически проявляясь в мелких селениях и крупных городах; иногда их ловили с помощью сети-нейтрализатора - гениального изобретения, спасшего многие жизни в первую очередь Гомеопатов, хотя ветераны презрительно фыркали на «детские игрушки в баллончиках», - и «призывали». Воздействие физическое - призыв «физика» (вернее, воина - каждый уважающий себя Магнит-физик смертельно оскорбится, если его так назвать); галлюцинации и эмпатия - мистика.
Подобное уничтожается подобным.
И нет пощады одержимым. Во благо простых тружеников и честных граждан.
Спустя почти тысячу лет от сожжения на костре последней рыжеволосой крестьянки, объявленной «ведьмой» по навету позарившейся на удойную корову соседки, Инквизиция возродилась - практически без религиозного подтекста, зато с реальными «чудесами»; теперь ее не осуждал ни один гуманист-просветитель. Гомеопаты - суровая необходимость, понимал каждый - от школьника до старика; понимал, сознавая, что час спустя сам может перекинуться в одержимого...
Гомеопатов не любили. Ни мудрых из Совета, ни ученых в белых халатах - тех, кто придумал сеть и нашли способ по крови выявлять дар, ни, тем паче, бойцов-Магнитов, пускай польза и оправдывала исступленно-жестокие меры.
Становились Магнитами по рождению, прихоти судьбы - равно, аристократ или дочь сапожника. Стоило проявиться дару - орден забирал ребенка, а порой и взрослого себе.
К реальной власти Гомеопатов, впрочем, не допускали. С чего бы «санитарам» править? К тому же негласно почитали немногим лучше одержимых...
Народное мнение выразила пословица: «От Магнита до одержимого - извилина да мантия».
А поскольку Магниты рождались относительно редко, то выбора стать или не стать частью ордена не предоставлялось. Даже сыну Верховного Сенатора Адриана Альены, Целесту Альене."


В вышеприведённом отрывке автор коротко и ёмко описал мир, в котором действуют его герои. Книга вышла весьма удачная и мрачноватая - но речь идёт вовсе не о весёлых вещах, и пусть вас не вводит в заблуждение несколько легкомысленное начало. Персонажи интересны, язык - вполне себе. Возникавшие по ходу действия непонятки в дальнейшем были разъяснены. Прочитать можно, мне понравилось. Для стартапа - вообще отлично.