Falcrum (falcrum) wrote,
Falcrum
falcrum

«Снисхождение», Андрей Васильев

Одиннадцатая часть цикла «Файролл» - автор после вбоквела вернулся в основную струю...



«За что я люблю докториц – так это за их накрахмаленные халатики, которые стимулируют полет мужской фантазии безмерно. Немецкая киноиндустрия приучила почти все российское мужское поголовье к мысли о том, что, если под этим халатом что и есть – так это только очень и очень красивое нижнее белье, причем и того там немного. В результате всякий раз каждый из нас, заприметив стройную фигурку в белом халате, сразу же дополняет в своей голове ее образ такими деталями, что узнай данный сотрудник медицинского учреждения об них, то одной клизмой дело бы не закончилось.
Хотя, может все наоборот, они об этом знают, и потому так загадочно улыбаются и понимающе глядят на нас?
...
Жанна Николаевна постучала ноготком по ампуле, ловко удалила ее наконечник и через пару секунд воткнула иглу в мой бок.
– Вот и славно – шприц упал в подставленный медсестрой Леной лоток – А теперь – мыться, в палату и баиньки.
– Обязательно в палату? – меня и впрямь потянуло в сон – Может, я к себе пойду? Дома и стены помогают.
– А еще можно кошку на улице подобрать и к вашему боку прижать – в тон мне продолжила женщина-врач – Кошки – они всегда больное место на теле человека чуют и исцеляют его. Не спорим и делаем что сказано. Лена, в душ его, а после на перевязку и в палату. И бок старайтесь не мочить. Да – и вещи на дезинфекцию. А еще лучше – в помойку.»


Тошнота, рвота - но чтоб пена?

«Я повалился на снег, сипя и выкатывая глаза, причем еще и с пеной на губах. Он, понятное дело, подумал, что это яд. Нет, не посмотри он накануне полсезона сериала про Борджиа, может, оно бы и обошлось. Но тут одно наложилось на другое и Жилин заорал:
– Яд! Это яд! "Скорую"! И воды, ему надо воды!
...
Вот и вышло, что реально среагировали только двое – Серега, который пару раз мощно мне пробил в грудную клетку, чтобы завести сердце, которое и без него не думало останавливаться, и Шелестова, которая своевременно побежала за охраной.
Охранники тоже не поняли в чем дело, подумали, как и Жилин, что это яд, подхватили меня на руки и отвезли в ближайшую больницу, где дежурный хирург, осмотрев меня, сказал им:
– Какой в п...у яд? Перитонит у него, сдается мне, из-за перфорации девиртикула кишечника. А может, просто разрыв аппендикса. Вскрытие покажет. А ну, валите все в коридор. Лена, операционную готовь. Может, повезет ему еще, может, не потеряно время.»


Хм-м...

«– Я ин-ногда задаюсь вопросом – как-то очень по-свойски обратился ко мне брат Юр – П-почему мы с ними, молодыми, в-вроде как и говорим на одном языке, а понять д-друг друга не мож-жем? В нас т-тут дело или в них? Или п-просто мир изменился до т-такой степени, что с-слова поменяли см-мысл, а нас об эт-том никто не п-предупредил?
– Мир тот же, слова те же – успокоил я его – Просто и мир, и слова, и поступки они меряют по другой шкале ценностей, отличающейся от нашей. Мораль в обществе меняется, понимаешь? Вот за ней – не угнаться, она у нас как сформировалась, так мы с ней и живем. Можно угнаться за модой, можно принять перемены социального строя, даже признать то, что мужики могут ходить, прости господи, к косметологу, и педикюр себе делать. А вот моральные ценности – не изменишь, какие они у тебя есть, с такими и дальше жить. Вот и вся проблема отцов и детей.
– Ты такой умный! – фея, оказывается меня внимательно слушала, мне даже приятно стало – Такой умный! Убивать пора!
Я закашлялся, брать Юр засмеялся, Кэйл положил руку на рукоять меча.
– Не дергайся ты – подмигнула ему фея – Шутка!
– В-вот, мой дорогой м-моралист, и н-незамысловатая р-реакция на твои л-логические выкладки – продолжил негромко смеяться брат Юр – От-трицание отрицания. П-прелесть.»


Жизненно, чё уж там:

«И она замолчала, ожидая моего вопроса из разряда – "И?".
Вот всегда меня умиляла эта милая и непосредственная женская черта – в какой-то момент обрывать фразу на полуслове и ждать реакции мужчины-собеседника (именно мужчины, среди представительниц своего вида такие вещи не практикуются, в этом смысла нет). Причем хорошо еще, если ты знаешь, что надо ответить, а если нет?
Вот говорит тебе твоя сожительница:
– Вчера звонила Светка, так вот она, представь себе, с каким-то азербайджанцем спуталась и теперь...
И – тишина. Она молчит, сверлит тебя взглядом контрразведчика и ждет твоей реакции, а ты гадаешь, что – теперь? Теперь она беременна? Теперь она кушает хурму каждый день? Теперь она торгует гвоздиками на соседнем рынке? Теперь она купила себе "Ладу"–седан овощного цвета? Что – теперь? И самое главное – кто эта Светка? Я помню двух, с которыми ты меня знакомила, и еще шестерых, которые были до тебя. О какой из них речь идет в данный момент?
А ответ давать надо, иначе будет беда. Будет что-то вроде:
– Ты меня не слушаешь?
Или:
– Тебе нет дела до моих подруг и моей жизни вообще.
А то и совсем уже пиковый вариант:
– Как ты можешь быть таким равнодушным? С кем я живу, господи? Говорила мне мама...
И понеслась.»


Это ж надо - в одном абзаце Снегова и Лозу перемешать:

«– Люди, как боги? – фыркнул Сэмади – Неплохое название для баллады какого-нибудь менестреля. Кстати, из менестрелей получаются отличные слуги, они, в отличие от купцов, дворян и воинов, даже со сгнившими мозгами проявляют хоть какую-то фантазию при выполнении поручений. Забавно, да? Один тут даже недавно умудрился сделать подобие плота и все мычал что-то про то, что этот плот – он плод его фантазии, и он не так уж и плох.»

В реале действия больше, чем в игре - да и живее тож: но, думается, это ненадолго. Жду продолжение...
Tags: Апдейты, Книги, Ностальгия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments